Что-то надавило ему на шею, и зрение Алекса потемнело, а затем вспыхнуло красками, пока его разум боролся с чернотой, подкрадывающейся с краев. Он перестал бороться. Хуже смерти может быть только смерть без сознания.

Давление ослабло за секунду до того, как Алекс потерял бы сознание, и его голова взорвалась болью, когда кровь снова начала течь. Все его свежие травмы бросились в сознание, удваивая агонию.

— Сальвия, — Задыхался он, хотя сначала не мог вложить в свои слова много силы. — Сальвия Птицеловка. Мне нужно поговорить с Деморанкой, Сальвией Птицеловка.

Когда его голос стал громче, кто-то откинул его голову назад и зажал рот кляпом. Голова кружилась от боли, но он чувствовал странную благодарность за то, что ее имя — последнее, что он когда-либо сможет произнести.

ГЛАВА 92

Беннет наблюдал за ней со свойственным ему молчанием. Лани сразу же перешла на сторону Сальвии и теперь стояла, обняв ее за талию. Николас, однако, не переставал умолять ее подождать.

— Сальвия, ты не знаешь, почему у него был меч капитана. Может быть, он нашел его.

Сальвия сосредоточилась на направлении, с которого они ожидали появления человека.

— У него был пояс Алекса, Николас. Его пояс и кинжал. Он снял их с тела Алекса после того, как убил его, или когда тот умирал.

— Ты не знаешь этого!

— Я знаю, что я видела.

— Сальвия, это не ты. Послушай меня. — Он схватил ее за руку, и Сальвия стряхнула его.

Возникшая неподалеку суматоха не дала Николасу продолжить спор. Появилось несколько охранников, наполовину тащивших закованного в цепи человека с опущенной головой. Единственное, что было хорошо видно, это его грязные тюремные бриджи и щетина черных волос на голове.