Траектория полета этих орудий была задана автоматически, но я быстро приложил металлическую руку к горячему корпусу базы, даже не почувствовав, как облазит кожа и начинают раскаляться до красна металлические фаланги пальцев.

Сконцентрировавшись и вывернув свою внутренность буквально наизнанку, я послал мощный импульс, который должен был разрушить программу наведения ракет. В голове до сих пор слышался роковой отсчет времени: «сто двадцать, сто девятнадцать, сто восемнадцать…», а на последующий самоубийственный маневр у меня уже почти не хватало сил. Но должно хватить! Во что бы то ни стало!!!

Мне нужно было голыми руками развернуть всю громоздкую тушу военной базы «Кремень-1» в противоположную от Ишира сторону, чтобы хаотичный залп ракет, который теперь был лишен заданных координат цели, вырвался в сторону открытого космоса. Это был мой единственный шанс, потому что остановить выпуск самих боеголовок я был не в состоянии.

«Сто восемь, сто семь, сто шесть…»

Я не мог сделать вдох и не мог разогнаться. И силы были на исходе. Но последний рывок должен был стать самым важным.

«Дядя! — крикнул я мысленно. — Помоги мне! Мне нужна энергия! Очень нужна!!! Дядя, ответь…»

Я закрыл веки и начал потихоньку перетягивать всю свою энергию в руки. Я понимал, что это был мой последний отчаянный шаг. После такого не выживают. У народа зоннёнов это называется «энергетическое выгорание». Иногда, хоть и очень редко, зоннёны, желающие свести счеты с жизнью, могли подвергнуть себя подобной экзекуции, выжимая из себя силы до последней капли, а потом просто растворялись в воздухе, потому что их клетки, лишенные жизненных сил, просто распадались на атомы буквально за несколько секунд. Мне же придется отдать всю свою жизненную силу ради мощного толчка ускорения. Лишь бы этого хватило…

Перед глазами всплыл образ нежной девушки в тонком летнем платье и с ласковой улыбкой на губах. Исида! Как жаль, что мы снова расстаемся, но только, боюсь, это уже навеки. Мне так жаль! Если бы я мог, я бы стер тебе память обо мне, чтобы ты была счастливее. Но уже, увы, не смогу. Прости меня, любимая! Прости, что оставляю тебя одну…

Непрошенные слезы застыли в глазах и, находясь в вакууме, не хотели скатываться по щекам. Я тряхнул головой, и они собрались в маленькие шарики, тут же превратившиеся в льдинки, и отлетели от меня в сторону…

Руки уже нагрелись и еще больше раскалились.

«Восемьдесят пять, восемьдесят четыре, восемьдесят три…»

В последний момент, когда я уже был готов выпустить свой последний импульс силы, я ощутил, что дядя Мирамиил ответил на мой зов. Внутренность переполнилась его энергией, руки завибрировали. Я тут же устремил поток дополнительной силы в уже обугленные конечности и… начал толкать корпус базы, обволакивая его невидимыми нитями энергетической сетки.