Руа пронеслась по лагерю, будто вихрь, и ни один солдат не смел встать у нее на пути. Сердце колотилось где-то в горле, она не могла как следует вздохнуть.

Синие ведьмы не могут Видеть будущее других синих ведьм.

Боги, она задыхалась.

Руа подумала о том, почему у Ренвика заостренные уши – Хеннен Востемур был фейри. Но он не стал бы жениться на ведьме! Все бы узнали, что мать Ренвика – не фейри, как же могло получиться, что у них родился синий ведьмак?

Руа подумала о подписи, которую мать Ренвика оставила его младшему брату в той книге: она назвала Эдвина меарага, «мой драгоценный малыш».

Мхенбик. Мать Луна, зачем королеве фейри использовать мхенбик? Бессмыслица какая-то.

Руа откинула тяжелый полог и ворвалась в кабинет Ренвика.

– Это правда?

Ренвик оторвался от созерцания стола и поднял на нее изумленный взгляд.

– Руа? Сейчас тебе нельзя тут быть.

Он откинулся на стуле, под расстегнутой рубашкой показались резные линии его мускулистой груди. Но Руа этого даже не заметила – в ее голове носился ураган вопросов. Она не обратила внимания на его слова и подскочила к столу. Чуть в стороне от Ренвика стоял маленький стеклянный пузырек – и она знала, что в нем.

– Это правда? – Голос рвался из груди, как ревущая волна. Ренвик прищурился и посмотрел на нее.

– И откуда ты прибежала?

– Из шатра Бабы Аиру, – прорычала Руа, и Ренвик застыл. На его скулах играли желваки.

Она с силой хлопнула рукой по столу – так, что Ренвик вздрогнул и, кажется, пришел в себя.

– Ты ведьмак?

– Моя мать была синей ведьмой – наполовину, – пробурчал он, методично потирая лоб.

Руа наблюдала за ним, и ее осенило:

– У тебя бывают видения? Я думала, что у тебя болит голова от яда. – Она хмуро глянула на пузырек. – Но это видения, так ведь?