— Спасибо, Уильям, за тепло и пусть короткую, но счастливую жизнь… — прошептала Клара, в следующую секунду закрыв глаза и тихонько убрав руку. Я же, оставаясь во власти проклятия, продолжал проливать слезы и жадно отнимать жизнь своей жертвы…
Когда последняя частичка энергии чистой и невинной души перешла ко мне, жажда проклятия угасла, вернув мне мой рассудок. В панике я расцепил хватку, но передо мной предстала горькая реальность — Клара обмякла и погрузилась в гибельный сон, под воздействием которого ее сердце вскоре остановится, что станет знаком ее окончившейся жизни…
Аккуратно уложив бедняжку на кровать, в истерике утыкаюсь носом в уже почти не вздымающуюся грудь и провожу пальцем по губам возлюбленной в надежде, что та мне ответит хоть каким-нибудь словом или движением.
— Нет! Клара… Пожалуйста, очнись… Любимая… — взмолился я, надрываясь от стремительно накрывающей меня истерики.
Проклятие всегда так работало — вслед за поглощением энергии меня обуревала истерика и ярость, а после все это сменялось невыносимым желанием уснуть…
Не получив от супруги ответа, я громко заорал от переполняющих меня ярости и отчаяния, чем привлек внимание и так до чертиков напуганных гостей дома.
Забежавшая первой в комнату Лэйла увидела происходящее и, громко вскрикнув, начала оседать на пол, где ее и подхватил расстроенный шурин.
Выпустив наружу всю ярость, я вновь бросил взгляд на не подающую признаков жизни возлюбленную.
Поцеловав в лоб свою супругу и погладив на прощание ее мягкие каштановые локоны, я лег рядом и, нежно схватив еще не до конца оледеневшую руку, закрыл глаза в надежде хотя бы на время покинуть эту страшную реальность…