Советоваться с Дешамом по этому поводу было неловко – в силу обстоятельств перед его внуком этот вопрос не стоял. Он станет инженером и будет строить фортификационные сооружения – весьма достойное занятие, но это немного не то.

Мы с Клер договорились о фиксированной сумме, которую я буду выделять ей раз в месяц. Она привычно хозяйничала в доме, мальчики уходили в университет, а мы с Жаком – в цитадель, пропуск в которую он для меня организовал. И я вспомнила прошлые годы и прошлые заботы - помогала доктору, у которого сейчас был только один помощник-медбрат.

Всё там было знакомо - так же нависали над головой арочные своды лазаретного каземата, так же были расположены операционные столы и места хранения… Я много работала эти дни и привычно много плакала – просто так. Вытирала глаза и снова работала. Всё, как тогда - шила перевязочные пакеты и крепкие мешочки с завязками, чтобы при надобности наполнить их раскаленной в печи крупной серой солью – зима была периодом отита. Готовила болтушки на прополисе от грибка ног, и мази от радикулитных болей по рецептам Дешама, вместе с медбратом ухаживала за больными простудой, что-то еще…

Однажды, поговорив с кем-то из офицеров, он принес нехорошие вести – Габсбургов опять косила оспа и буквально на днях от нее умерла дочь Марии-Терезии, а перед этим - сын. Доктор расстроено рассуждал насколько серьезной может стать эта эпидемия. А страшная последняя, унесшая десятки тысяч жизней, случилась во Франции приблизительно пятьдесят лет назад.

Я напряженно слушала, а в памяти всплывало…

Удивительно, что и запомнилась-то информация только потому, что прозвучала в связке с пикантной сплетней многовековой давности. Будто бы школа для девочек-аристократок под названием «Олений парк» была превращена фавориткой короля мадам Помпадур в королевский гарем. Людовик XV страшно боялся заразиться сифилисом. Но по иронии судьбы в том самом Оленьем парке подхватил черную оспу от одной из воспитанниц и в итоге умер.

Для меня эти воспоминания самым тяжелым образом наложились на известия из Вены - сейчас Францией правил тот самый король…

Несколько дней после страшного известия я существовала будто в параллельной реальности. Мысли скакали и метались, я часто выпадала из разговора и скоро стала просто уходить и уединяться – думала. Непродуктивно, паникуя, скачками, отчаянно! А еще было стыдно…

До сих пор я не придавала значения тому, что лица многих солдат были со следами оспенных рытвин. Для человека, жившего в XXI веке, они ожидаемо ассоциировались с почти безобидной ветрянкой. Но не для медика же? Но я и сифилис-то вспомнила, только ощутив прямую угрозу. Оспа же вообще серьезно не воспринималась. Осознание своей профессиональной никчемности буквально гнуло к земле.