Я не смогла без него. Просто не могла заставить себя выйти из дома без единственного своего оружия, без единственной теперь защиты. И мысли наподобие «кому ты сдалась, возрастная дура?» в адекватное состояние не возвращали. Без этого предмета, в этот раз перевитого для маскировки винного цвета лентой, я чувствовала себя не то, что беззащитной – голой.

Де Роган встретил нас в своем кабинете, вставая из-за стола. Но движение не закончил, опустившись в полу-кресло опять и не сводя взгляда с моего сына – то, чего я и ожидала, к чему готовилась эти дни.

- Ваша светлость, мсье герцог, - сделала я глубокий "придворный" реверанс, который тоже репетировала последние пару суток. При нем поклон настолько низок, что лицо упирается в складки раскинувшегося по полу платья, и чтобы не испачкать их пудрой, принято поворачивать его набок. Я ткнулась, что называется, мордой… потому что скальпель тоже достиг пола и стукнул. Гадство… к глазам подступали слёзы. Сейчас этот гад должен хоть что-то сказать, чтобы я поднялась наконец. И почти сразу же прозвучал смешок и шаги – хозяин кабинета шел к нам.

- Позвольте вашу руку, виконтесса, - потянул он меня за протянутую руку и помог выйти из реверанса, целуя её потом.

- Я смотрю – ничего не меняется. Вы опять с ножом. Лекарь снова на посту?

- Дворец полон народа, а болезни молодеют, - согласилась я.

- Позвольте представиться, ваша светлость, - прозвучал сбоку взволнованный голос сына, - Франсуа-Луи виконт Ло де Монбельяр.

- Весьма приятно, но у меня имеются вопросы по этому поводу, - резковато ответил де Роган, внимательно изучая его лицо вблизи: - Поэтому, молодой человек, позвольте мне побеседовать с вашей матушкой наедине. Я долго не задержу вас, прошу подождать в креслах за дверью.

- Мадам? – почти шепотом спросил сын.

- Мы давние знакомые с его светлостью. Благодарю вас за беспокойство, Франсуа, но оно беспочвенно.

- Как скажете, мадам, - бросил ребенок предостерегающий взгляд на герцога.

Когда дверь за ним закрылась, я перевела взгляд на де Рогана.

- Смелый малыш, - прошептал тот и помолчал, внимательно разглядывая меня: - А вы тогда носили сына ла Марльера… Де Монбельяр знал об этом? - и сразу же ответил сам: - Думаю – да… вы должны были сказать ему, это в вашем духе.

Я молчала.

- Не отрицаете. И опять я не ошибся – вы умны, с вами действительно было бы о чем говорить, даже о стратегии наступления. Это ваши мысли?

- Элементарная логика, - держала я себя в руках.

- Какая…? Почему я уже ничему не удивляюсь? Что вы сейчас сказали? – он по-шутовски оттопырил ладонью ухо. Специально выводил меня! И я не сдержалась, он бесил меня с первой встречи, с самого первого его слова и взгляда.