- А что нам остаётся? – вздохнул он, - но с верой осторожнее, Мари. Человек так высоко взлетевший, всегда видит с этой высоты свою выгоду.

- Выгоду видят все. Но он не захотел платы, так что будем надеяться на лучшее отношение.

Приняв решение, я немного успокоилась. Позвав мальчиков, мы так же не спеша прошли до гостевого дома.

На следующий день я отослала письмо секретарю де Рогана с просьбой об аудиенции, и пока Франсуа изучал крепость, заказала пару черных шелковых платьев и перчаток у знакомой модистки. Одно совсем простое, второе с претензией на роскошь. Мне придется иногда выходить в свет – готовить почву для представления Франсуа. Нужно будет разослать открытки, что-то еще… И снова ловила себя на том, что мысли путаются и куда-то теряются. А я замираю и бездумно смотрю в никуда, а из глаз бегут слёзы.

Самый острый период, самый горький, самый одинокий…

Ответ с датой и временем прибыл уже на следующий день. До самой встречи оставалось три часа. Дешам был на службе, мне нужно было успеть привести в порядок одежду сына и свою, сделать прическу и просто – успокоиться. Пришлось просить горничную. Мы успевали по времени, и даже спокойно, не запыхавшись, дойти до губернаторской резиденции.

Я надела темное платье в винно-пурпурных тонах с отделкой из стружки черных страусиных перьев вокруг декольте. На винного же цвета шляпу накинула край черного кружевного палантина, опустив концы на грудь - вдовий наряд предполагал более скромный вырез. И, как положено, короткие кружевные перчатки… тоже в траурном цвете.

Уже на подходе к Гранвелю нас догнал изящный двухместный ландолет. Форейтор горестно простонал:

- Мада-ам, ну как же так? Вы не дождались! Присаживайтесь со всем удобством, и вы, молодой господин, тоже.

Так же неспешно, как мы шли, экипаж катился по центральной площади. Франсуа, кажется, отошел от неожиданности и предположил:

- Кажется, губернатор добр к нам. Вы зря так волновались, мама.

- Решение еще не принято, но не переживайте - вам просто нужно оставаться самим собой. Сейчас отец гордился бы вами.

И ребенок улыбнулся, снова поправляя кружевное жабо и шитые золотистым узором обшлага жюстикора.

- Мы вдвоем с ним выбирали этот цвет, - довольно заглянул он мне в глаза.

- Да, в цветах мужского наряда он тоже замечательно разбирался.

- Вам не больно, когда я вспоминаю его вот так - вслух?

- Нет, - улыбалась я, - я все равно думаю о нем почти постоянно. И говорить о нем только приятно.

Вестибюль дворца показался мне незнакомым – в прошлый раз он был празднично украшен розами и статуями, а сейчас в пустом пространстве под высокими сводами гулко отдавались наши шаги. Нас встретил мужчина в скромном костюме и попросил пройти за ним, иначе мы рискуем запутаться в переходах. Я благодарила… сердце билось где-то в горле, рука судорожно сжимала скальпель.