В основном Георгий молчал и внимательно слушал, уставившись в одну точку или блуждая невидящим взглядом по кухне. Ближе к концу рассказа мы сидели почти обнявшись, потому что он утешал меня, а я в самые тяжелые моменты тянулась за этим утешением. Иногда он что-то уточнял, например по опию, пенициллину и прививкам. И я отлично понимала – почему? Он медик, и делал те же выводы, что и я – это был иной мир, не наш. Иначе… иначе дальше всё пошло бы иначе. Дешам… с его подачи привили бы всю Францию… история Европы изменилась бы.

К часу ночи я уже охрипла, не помог и теплый чай, и совсем выдохлась. Мальчики, скорее всего, легли спать голодными и невзлюбили меня еще и за это. Неприятно, конечно, но я отлично их понимала. Когда я закончила свой рассказ размышлениями о невнятном смысле такого вот предназначения… или попадания, Георгий взглянул на часы и озабоченно нахмурившись, кивнув мне, извиняясь. Встал и пошел к закрытой кухонной двери – говорили мы с ним на кухне. Я устало откинулась на спинку диванчика, он открыл дверь…

Оба сына сидели на полу широкого кухонного коридора и, похоже, слушали мой рассказ с самого начала и до его конца. Сидели, удобно устроившись на диванных подушках. А худощавый Дато еще и накинул на плечи легкое одеяло. Испуганно вскочили оба - в свободных, ночных уже, скорее всего футболках и просторных домашних штанах.

Я только успела заметить, как поднялись в глубоком вдохе плечи Георгия, напряглись мышцы спины под тесноватой футболкой…

- А с чего вы вдруг решили, что там был другой мир? – опасливо взглянув на отца, успел донести до нас Даниил перед тем, как грянула буря: - Я порылся в нэте… - обернулся он и поднял с пола ноут. Протянул его отцу: - Смотри сам, я не закрывал: Александр Магаллон де ла Марльер, маршал лагерей и армий короля… Он на самом деле жил во Франции. И у него был сын – Франсуа-Луи Магаллон де ла Марльер. И это Ло там тоже есть… только написано иначе - Лодс.

Глава 36

Глава 36

- Маша, - доносилось до меня, как сквозь вату, - ты побелела… прекрати! Помпадур там тоже была и целая свора Людовиков, мать их! Маша, смотри на меня!

- Я в порядке, не надо по лицу… - покрутила я головой, прогоняя морок: - Дайте прийти в себя… Даниил?

- Можно просто Даня, вы правда очень бледная – я еще не видел, чтоб так резко… - напряженно смотрел на меня юноша.

- А меня, наверное, по имени-отчеству? Мария Николаевна Рохлина. Очень бледная? – подрагивал у меня голос, - стресс, волнение… спазм сосудов, очевидно. Мне еще восстанавливаться и восстанавливаться - спотыкаюсь, теряюсь, бледнею… пройдет. Что там еще о Франсуа? Пожалуйста… - умоляюще уставилась я на него.