Дайки усмехнулся.
— Ваши запахи едины, Кийо. Из всех мерзавцев в мире это произошло с тобой. Сколько сверхов познали связь истинной пары? Один или два процента? И это произошло с тобой. — Он безумно засмеялся.
— Почему он смеётся? — Ниам смотрела на альфу, словно тот сошёл с ума.
Кийо не знал.
Дайки притих, вытер слезы от смеха с глаз и выпрямился у стола.
— Что смешного? — спросил Кийо.
— О, можешь говорить холодным тоном, словно тебя ничего не задевает, но слишком поздно. Я теперь знаю, что она, — он указал на Ниам, — значит для тебя. Узнает и Сакура. И потому я смеюсь. Наконец, она тебя отпустит, зная, что ты навеки вне её досягаемости. Это хороший день, Кийо.
— Так мы можем идти? — спросила Ниам.
Дайки смотрел на неё.
— Признаюсь, я никогда не смотрел на махоцукай с интересом. Я предпочитаю чувственность волков. Но вижу, что привлекает в твоей, Кийо. Что-то в ней вызывает у волка желание выть. А её запах… он должен привлекать вампиров, хай? Я не завидую тебе со связью с такой, как она. Покоя тебе не будет.
«Если бы ты знал, что у меня было с ней, зависть съела бы тебя заживо».
— Мы тут закончили. — Кийо взял Ниам за руку и повернулся к двери. Энергия альфы пульсировала в нём, и Кобэ тут же занял стойку для боя.
— Не нужно, — сказал Дайки за ними. — Пусть идут, но их ждёт унижение, насилие и смерть, если они попытаются покинуть город до боя. И, как вы поняли, у нас камеры всюду.
Ниам повернула голову, устраиваясь в сидении, и хитро улыбнулась Кийо.
— Не всюду.