— Если мы спасём мой зад, а потом мир, я не стану это отмечать уроками японского. — Он посмотрел на неё, вызывая жар желания.

— Ты не можешь смотреть на меня обжигающим взглядом, когда мы на миссии.

Кийо выглядел слишком радостно от её описания.

— Мне кажется, что ты не воспринимаешь это серьёзно. — Она забрала у него салфетку и посмотрела на иероглифы. Голос Фионна зазвучал в голове: «Ограничения магии ты наложила на себя сама».

Сжимая салфетку, Ниам шагнула ближе к Кийо. Он тут же обнял её, и она улыбнулась, а потом сосредоточилась на символах на салфетке. Её магия пульсировала, иероглифы стали покидать салфетку, скользить по ладони и таять на коже.

Выражение лица Кийо стало пустым, но она ощущала его шок. Знания на салфетке стали её частью.

— Держись за меня.

Миг тьмы и растерянность окружила их, ощущение было уже знакомым, а потом они были там. Она перенеслась к адресу на салфетке.

Кийо посмотрел на дом, который, как он сказал, был в стиле минка. Как из её сна. Минка был общим термином для традиционной японкой архитектуры. Он был большим, выделялся на жилой улице с современными домами. К счастью, никого на улице не было, когда Кийо и Ниам появились из ниоткуда.

Кийо взял её за руку, перевернул ладонь и увидел только шрам от браслета Сакуры.

— Как? — Он посмотрел ей в глаза. — Ты так делала раньше?

Ниам покачала головой.

— Фионн сказал, что свою магию ограничиваю только я сама. Думаю, он имел в виду, что я способна почти на всё. Круто, да?

Кийо покачал головой, на его лице воевали восторг и возмущение.

— Попытайся оставить хоть что-то, чтобы я ощущал себя полезным.

Ниам хитро улыбнулась ему и стала подниматься по ступенькам к музею.

— О, части тебя мне поразительно полезны.

— Ты за это заплатишь? — Он поспешил догнать её.

— Как?

— Разве весело говорить заранее? — Он подмигнул и повёл её внутрь.