Всё небо принадлежало ему. Он в нём — повелитель. Но как же хотелось летать самому. Обрести крылья и парить ещё выше, достать до звёзд. Обрести абсолютную свободу.

Они парили в облаках, пока свет дня медленно угасал и таял в дымке сумерек, уступая место для бессчётного количества звёзд и томно плывущей уже по тёмному небу неполной луне. Серебро её света слоисто растекалось вокруг, лишь едва освещая поля и леса, раскинувшиеся массивными ровными полотнами внизу.

Но уже совсем скоро Адриан приказал мыслью дракону опуститься на землю недалеко от того места, откуда они улетели. Сначала со спины ящера спешился юноша, а затем и девушка, которая едва могла стоять на ногах после такого приключения, но, судя по её сияющим глазам и лицу, она была в восторге.

— Это изумительно! — восторгалась Эмбер, придерживаясь за плечо Адриана, который, довольный собой, улыбался и высоко задирал нос.

— Представляешь, это мы ещё буквально ползли по небу! А что бывает, когда они летают на полной скорости! Ух! Из седла выбивает!

— На них летают в седле? Как на лошади, что ли?

— Ну, типа. Но оно не такое, как для лошадей.

— Понятное дело. Дракон же не лошадь! Здорово, конечно… А я вот не умею даже хоть немного колдовать, — с тоской добавила Эмбер, присев на траву. — Никто в моей семье не умеет. Наверно, здорово быть таким особенным…

Адриан даже не знал, что сказать. Он прекрасно знал, что в мире полно людей, не наделённых способностями взаимодействовать с магической материей, но парень никогда не думал о том, что кого-то может это расстраивать. Нечасто Касенеда задумывался о чужих проблемах и переживаниях, а тут ему прямо в руки вручили крупицу сокровенных переживаний, с которыми непонятно было, что делать. Единственное поддерживающее, что смог выудить из себя Адриан, язык которого внезапно закостенел:

— Хотя бы в армию не пойдёшь.

— Для девчонок всё равно добровольно.

— Ну…

Адриан замялся. Добровольно. Разве было что-то в этой стране добровольным? Что-то делалось только потому, что ты сам этого лично захотел? Ты не должен был хотеть для себя — ты должен был желать и делать ради всего общества. Армия как раз была одной из тех дорог, которая выбиралась — или выбирала тебя — на благо отчизны. Одна только пропаганда чего стоила: яркие плакаты, с которых к тебе взывают образы идеальных граждан с требованием вступить в ряды солдат. Агитация молодёжи на парадах, в школах на уроках, в пионерских отрядах — везде. Вся жизнь сквозила пропагандой безоговорочной отдаче всего себя партии и народу. А хотелось просто улететь. Расправить крылья. Устремиться к звёздам. Для себя.