Эмерсон едва заметно, отрицательно покачал головой.

Как же не вовремя наш правитель решил воскресить одно из отмененных правил, запрещающих любые артефакты! А ведь еще вчера они были разрешены! Те из них, что не влияют на силу игрока, его товарищей или противников. Вроде тех, что доктора ставят при аллергии, или моих перчаток, блокирующих проклятие…

– Вам будет не до вашего проклятия, – успокоил проклятийник.

Я стянула перчатки, затем защиту с рук, дернула за нитку и начала отстегивать ошейник, на котором держался «чулок» для головы.

Троица мужчин равнодушно следила, как я ловлю непослушное плетение, норовящее соскользнуть в декольте традиционного платья. В отличие от моих перчаток его никто отменять не собирался. Хорошо, что брюки, сапоги и куртка тоже остались традиционными.

– Если обе команды начнут нести правду во имя правды вместо того, чтобы соревноваться, я вас предупреждала, – пробурчала я, передавая магу перчатки и защиту.

– Вряд ли об этом кто-то узнает. – Проклятийник показал на одну из дверей за спиной мужчин. – Все проекции будут жестко редактироваться перед показом.

– Да здравствует цензура! – выдала я и виновато развела руками. – Я говорила, что без защиты я очень правдивая.

– Идите. – Маг показал на четвертую от входа дверь.

За тремя уже ждали начала игры Змей, Вард и Кристоф. По жеребьевке наша команда первой шла к месту, откуда нас забросят в закрытый комплекс с целым букетом разломов, ведущих в разные части Фридхольма, там будет проходить состязание. Точнее, оно будет проходить в местах, куда нас отправят через разломы. Вначале в одно, потом в другое, потом как повезет…

– Идите, – повторил маг.

Одернув рукав куртки, я вошла в комнату.

Помещение напоминало тренировочные залы полигонов института: ни окон, ни дверей, только пара вмурованных в потолок светильников. Помимо них, имелся стул и проекция с именами окончательно одобренных игроков. То есть попавших в такие же комнаты.

Пока там была наша команда и капитан солнечных, блондин с тяжелой челюстью. У него был один дар: дар солнечной магии. Дальше моргали три пустых прямоугольника.

Решив, что стулу нехорошо стоять без дела, я устроилась на мягком сиденье. Пальцы дрожали, ладони вспотели. До финала осталось всего ничего. Неужели я дошла? Дошла. И не могу проиграть. А значит…

Глядя на моргающие прямоугольники, я вспоминала утреннюю речь главы судейского комитета. Нам прислали проекцию, в которой приятный мужчина в возрасте подробно и обстоятельно рассказывал о том, что нас ждет в финале.

А ждало нас много чего интересного.