Джим вывернул ему руку, согнув ее в крендель.
— Я на минутку.
Он схватил Брэндона за воротник и потащил его из круга к Крепости. Ворота открылись ровно настолько, чтобы пропустить человека, и Дерек и еще один оборотень выскочили наружу. Джим подтолкнул Брэндона в их сторону, развернулся и вернулся в круг.
К Гастеку, наконец, вернулась способность говорить.
— Как ты смеешь? Это оскорбление?
— Да, — сказал я ему. — Но для меня, а не для тебя. Приношу свои глубочайшие извинения.
Хью усмехнулся.
Дерек и другой оборотень силой затащили Брэндона за двери.
Гастек открыл рот, но не было произнесено ни звука. Он явно изо всех сил пытался взять себя в руки.
— Мне очень жаль, — повторила я. Теперь я извинялась перед человеком, который угрожал убить меня. Я надеялась, что мои артерии не взорвутся от давления.
— Это возмутительно.
— Как и бросать свободных вампиров в разгар собрания Конклава.
Гастек зажал рот ладонью.
— Сейчас мы заберем обвиняемую, — сказала Ровена.
К нам направлялись трое всадников. Шляпы шерифа. Это должен был быть Бо.
— А если мы отдадим ее вам? Что после? Линчевание? Может быть, вы сожжете ее на костре? В прошлый раз, когда я проверяла, мы, по крайней мере, притворялись цивилизованными людьми.
Гастек стиснул зубы. Он держал пару цепей, используемых в процессах над ведьмами, на стене своего кабинета. Напоминание о сожжении ведьм попало в цель.
— Ей будут предоставлены все возможности доказать свою невиновность, — сказала Ровена.
— Да будет так, — сказал Джим. — Мы передаем ее человеческим правоохранительным органам.
Полуулыбка исчезла с лица Хью