— Денис, — она терпеливо вздохнула, словно устала от затяжного и бесполезного спора. Она смахнула непослушные волосы с лица и заправила за уши, глядя на мужа. — Любовь моя. Ты знаешь, что мы должны это сделать. Ты знаешь. Это часть сделки, которую я заключила. Тогда мы втроём будем жить вечно. Тогда наши враги больше не доберутся до нас. Я подарю тебе другое дитя… малышку-девочку. Но они должны получить эту. Я обещала её им. Они ясно дали понять, что не согласятся на меньшее…
— Ты этого не знаешь! — он крепче стиснул малышку. — Ты не знаешь, нужно ли им это!
— Знаю, Денис. Мне жаль.
И она правда казалась сожалеющей.
Реальность этого вызывала у меня тошноту.
Она говорила об убийстве собственного ребёнка так, будто это любимый питомец, которого придется усыпить из-за заражения бешенством.
Я посмотрела на Декстера.
— Как думаешь, она говорит о вампирах?
Морпех тупо смотрел на Вирджинию.
Затем взглянул обратно на меня и пожал плечами.
— Я честно не знаю, док. Кажется чем-то большим, понимаешь? Если она просто хотела, чтобы их троих обратили в вампиров, то разве пришлось бы убивать стольких людей? Или это оправдание для совершения кучи убийств… или тут нечто большее. Я начинаю гадать, может, дело вовсе не в этом.
Я кивнула, размышляя над его словами.
Я соглашалась с ним.
Я также гадала, знает ли Вирджиния, что во всём этом нет необходимости.
Может, она располагала неверной информацией по оккультной части.
По словам Ника, большинство вампиров обратили бы любого желающего человека за деньги. Конечно, есть риск, что вампир просто убьёт тебя и заберёт деньги — это зависело от того, понравился ты вампиру или нет.
Кроме того, есть риск, что жадный вампир использует связь прародителя и заберёт всё твои деньги после обращения.
Особенно если ты богат.
Прародители имели нешуточную власть над своими отпрысками, особенно в начале.
По словам Ника, молодым вампирам требовались сотни лет, чтобы разрушить эту связь и стать полностью независимыми и ментально, и эмоционально. Отчасти поэтому вампиры склонны были обращать богатых.