— Ох, Чарльз. Ты такой очаровательно предсказуемый. До сих пор так уверен, что ты самое умное существо в комнате, хотя все доказательства указывают на обратное. Так уверен, что в твоих угрозах есть вес… хоть ты уже выложил все карты на стол.

— Забавно. Я думал то же самое о тебе.

Вампир улыбнулся.

— Я практически уверен, что ты думал об этом.

— Твоя раса умирает, брат. Она уже мертва. Просто ты ещё не принял это.

— Тем не менее, это твоей расы становится всё меньше и меньше.

— Мои ушли, чтобы быть с их Богом, — сказал Фаустус. — Они теперь распространились по всем измерениям. Они никогда не исчезнут. Никогда.

Бэйшл, «Брик», вампирский король улыбнулся.

Брик. Фаустусу так и не объяснили это имя¹. Предположительно это какое-то прозвище, которое понравилось вампиру настолько, что он решил его сохранить.

Фамилии не существовало, Фаустус никогда её не слышал.

Ну, если не считать фамилий, разбросанных по холдинговым компаниям, документам на недвижимость, портфелям ценных бумаг и другим нематериальным активам. Те «фамилии» запоминались лишь тем, что никогда не повторялись и все принадлежали ранее погибшим людям.

Бэйшл, как и большинство представителей его вида, вовсе не был живым.

Он не имел семьи, кроме его мёртвых братьев и сестёр.

Вампирский король сделал шаг ближе, и его пальцы проворно скрутили концы сигареты видящих, палочки hiri, как её называли в Старом Мире. Он закончил придавать ей более-менее цилиндрическую форму — распространённое действие после доставания слегка смятой версии hiri, хранившейся в традиционной упаковке.

Он смотрел на Фаустуса этими мёртвыми бесцветными глазами, и на его привлекательном лице с крупными чертами, выступающим подбородком и носом появилась улыбка. Его драматичные золотисто-каштановые волосы оттеняли нетипично большие глаза с длинными чёрными ресницами и подчёркивали белую вампирскую кожу.

В этой красоте было нечто первобытное.

Даже когда он был человеком, там жило животное.