На сей раз его схватили люди. В итоге это всегда оказывались люди, как и в его родном мире. Они точно так же столетиями ловили и порабощали его народ. Положение дел не изменилось. Люди не изменились… даже в другом измерении. Он так и не сумел заставить свою племянницу Мириам или её мужа Квентина увидеть это.

Они слишком молоды.

Слишком молоды. Слишком глупы. Слишком безгранично высокомерны и переполнены своим отвратительным идеализмом.

Тот же идеализм едва не уничтожил его народ на Старой Земле.

И уничтожил бы, если бы другие не восстали против этого.

Из-за таких дураков, из-за этой глупости и молодости он снова оказался тут.

В стенах его собственного сотворённого людьми гроба.

И всё же, по очередной извращённой прихоти судьбы, оказывается, в итоге Фаустусу надо было бояться не людей.

Его же люди предали его, уничтожили его.

Они передали его врагам. Они унизили его. Превратили в раба.

И всё же, вопреки всему этому… они позволили ему жить.

Однако это существо, возможно, поступит иначе.

Фаустус смотрел в пару прозрачных глаз из потрескавшегося хрусталя.

Он ждал, когда это существо появится. Он знал, что это лишь вопрос времени, когда он придёт. Теперь Фаустус уже знал его.

Он понимал, что тот не сможет остаться в стороне.

Животный король был предсказуемым, если уж на то пошло.

Предсказуемо мелочным. Предсказуемо продажным и трусливым. Предсказуемо жестоким.

Теперь существо улыбалось, открыто изучая лицо Чарльза, и в его глазах из потрескавшегося хрусталя виднелся хищный интерес.

— Это стоило того, друг? — поинтересовался вампир.

Его голос струился в манере, свойственной его расе.