Ингрид наклонилась к нему, коснувшись губами уголка его рта. Это был настолько интимный жест, что Генри чуть было не шарахнулся, но не стал. Он не хотел потерять Ингрид.

— Тебе нечего бояться, — тихо ответила она с игривой улыбкой. — Вместе мы будем счастливы. Ты ведь это знаешь, да?

— Знаю, — или, как минимум, надеется.

— Вот и славно, — она ухмыльнулась, её голубые глаза загорелись. — А насчёт зёрнышек я серьёзно. Нам нужна официальная церемония. Только так и никак иначе.

— Да? — удивился он и сжал её ладонь. — Хорошо. Я сделаю это ради тебя.

Она радостно взвизгнула и обхватила руками его шею.

— А можно мне платье? Какое-нибудь милое?

— Я достану тебе самое красивое, — пообещал он, поцеловав её костяшки. — У тебя будет всё, что ты захочешь.

Её улыбка расслабилась и потеплела, ладонь легла на его щёку.

— Разве ты ещё не понял? У меня уже есть всё.

Её слова были как бальзам на душу — лучше любого лекарства. Он сжал её в объятьях в свете солнца. Вместе они будут счастливы. Возможно, не так, как он того хотел с Персефоной, но Ингрид была воплощением всего, чем не могла стать Персефона. И Генри понимал, как ему с ней повезло.

Недели пролетели, и вот наконец наступила ночь церемонии. Ингрид продумала каждую деталь: свой наряд, блюда на столе, рассадку членов Совета. По просьбе Генри, они потакали ей, хотя, возможно, они бы в любом случае не стали портить церемонию, радуясь тому, что он передумал угасать. Напротив, всё складывалось удачно. Ещё три испытания — и она станет одной из них.

Совет собрался в тронном зале, Генри направился в покои Ингрид. Он был весь на нервах, его желудок свернулся в узел, но он старался вести себя спокойно и сдержанно, как всегда это делал. Даже если Ингрид не произведёт хорошего впечатления на Совет, их мнение его не волнует. Ему важно только, чтобы она прошла все испытания, и пока она справлялась отлично. Всё будет замечательно.

Он постучал в дверь и подождал, ожидая, что она заканчивает поправлять причёску. В конце концов, это её праздник, и без неё не начнут. Но шли секунды, а никакого ответа не последовало. Он постучал вновь.

Тишина.

— Ингрид? — позвал он. Возможно, они разминулись по пути? Нет, прямой путь только один, а идти в обход ей не за чем. — Ингрид, я вхожу.

Открыв дверь, он не знал, чего ожидать. Возможно, Ингрид тихо плачет, свернувшись клубочком на кровати, потому что испугалась и передумала идти. Или держит в зубах заколки, поправляя причёску.

Но он точно не ожидал увидеть её на полу, в смятом жёлтом платье и с лужей крови вокруг головы.