Клинки лязгают передо мной. Страж Бэллинджер морщится, когда он всем своим весом давит на свой меч, отказываясь позволить фигуре в плаще перед ним одержать верх.

— Нужна помощь? — спрашиваю я.

— Если… ты… не… возражаешь, — сквозь зубы цедит Бэллинджер.

Я направляю свой нож вперёд, к лицу парня в плаще, заставляя его разорвать контакт. Наши глаза встречаются.

Септимус.

Он легко отбивает мой нож, поднимая свой меч…

Бэллинджер вонзает клинок в живот Септимуса. Как и в случае с дядей Джо, рана заживает так же быстро, как и появляется, но это достаточно шокирует Септимуса, давая нам с Бэллинджером шанс уйти невредимыми.

— Я не знаю, как долго мы ещё сможем продолжать в том же духе, — кричит Бэллинджер, перекрывая лязг металла и удары магии, взрывающейся вокруг нас.

— Древние могут продолжать вечно, — отвечаю я. — Только мы, смертные, находимся в опасности.

Бэллинджер мрачно качает головой.

— Разве ты не видела Тиберия на полу? Их клинки покрыты проклятием дракона.

О, Боже. Это будет настоящая бойня.

Всё замедляется. Стражи размахивают своим оружием в воздухе, ярость, гордость и усталость — всё это борется за первенство на их лицах. Древние колеблются под натиском своих братьев, ставших врагами. Стены и потолок рушатся вокруг нас, выпуская потоки озерной воды на пол. И тут я вижу его.

Генри, орудующий одним из палашей, как мстительный ангел, отталкивает сторонников Джо от стражей и Древних, прежде чем их клинки с ядовитыми лезвиями смогут найти свои цели. Пот выступает у него на лбу, но сила, с которой он владеет своим оружием, и решимость в его взгляде заставляют меня думать, что он мог бы орудовать ещё час, по крайней мере.

Я бегу к нему, уворачиваясь от клинков и кулаков. Генри парирует выпад чёрного плаща и пинает его прямо в живот, отчего тот отлетает к стене.

— Генри, — говорю я, кладя руку ему на плечо.

Он обращает на меня свои дикие глаза, на мгновение усомнившись, друг я или враг. Затем он выдыхает огромный глоток воздуха, как будто он не дышал с тех пор, как я оставила его в лесу. Он обхватывает свободной рукой мой череп и притягивает меня к себе, прижимаясь губами к моему лбу.

— Слава Богу, с тобой всё в порядке, — говорит он.

— Нам нужно убираться отсюда. В этой битве нет победы.