— Не выживают. Почти, — он насмешливо взглянул в мою сторону.

— Постойте! — встрепенулась я, — Может быть, Вы знаете, почему я не стала выглядеть как непен?

— А вот с этого момента начинается самое интересное, — генерал задумчиво пожевал губами.

В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным урчанием двигателя и шорохом песка под колесами.

— Говорите! — прошептала я, почувствовав, как предательски дрожит голос. — Я хочу это знать.

— Дело в том, — медленно произнес генерал, — что твоя мать познакомилась с отцом уже после его заражения.

— Что??? — я задохнулась от ужаса. — Нет! Не может быть…

— Это вещество уникально тем, что полностью изменяет структуру ДНК человека, причем в короткий срок. Это само по себе поразительно. У непенов мало осталось человеческих генов, они образовали совсем новый вид, не существовавший ранее.

— Вы хотите сказать… — я пыталась совладать с судорожно бьющимся сердцем и понимала, что это безуспешно, — Хотите сказать, что я уже родилась наполовину непеном?

— Да, — спокойно ответил он.

Меня словно ударили в солнечное сплетение. Я сидела, безмолвно открывая и закрывая рот, словно рыба на суше, и не могла вздохнуть. Воздух никак не шел в легкие.

— Да, так и было. Ты изначально была не совсем человеком. Этот вирус изменил тебя еще до рождения, но именно поэтому ты не переродилась сейчас. Твой организм не воспринял его как инородный элемент.

— Я все равно изменилась! — воскликнула я, глядя на генерала во все глаза.

— Изменилась? — переспросил Грэхем.

— Да, — я кивнула, не отводя взгляда, решив в тот момент, что он имеет право знать все. — Я постепенно стала быстрее и выносливее, чем другие люди. Теперь я вижу в темноте так же хорошо, как и днем. Я умела общаться с непенами мысленно. Не просто слышала их голоса, я разговаривала с ними на равных. Скорее всего, эта способность сохранилась, только проверить это уже не получится — не с кем.

Я замолчала, уйдя в свои мысли и глядя неподвижным взглядом в окно автомобиля. Черт! Кто бы мог подумать! Вот и вся разгадка моей живучести. И нет больше никакой тайны. Я родилась с отклонениями. Невольная усмешка сорвалась с губ. О чем думала моя мама, решаясь на такое? Чем же нужно было руководствоваться, чтобы произвести на свет изначально зараженного ребенка? Зачем? Или я тоже часть эксперимента?

Я невольно сморщила нос, чувствуя, как внутри тихо закипает злость. Как можно было сотворить такое с собственной дочерью?

— Моя мать жива? — сухо спросила я.

— Никто не знает этого, — ответил Грэхем, внимательно наблюдая за мной. — Александра исчезла, уже пару лет о ней ничего не слышно.