Я мучился от того, что именно мои сомнения и метания сдвинули что-то в сознании герцога. Он всё больше стал задумываться не над закрытием пробоины между мирами, а об использовании нечисти на благие нужды. А в последнее время он говорил об этом настолько убежденно, будто другой цели никогда и не было. Но теперь мне кажется, что кто-то ему эти мысли в голову вкладывал. Причём, этот кто-то, – маг жизни, – был ему достаточно близок, чтобы делать это незаметно, исподволь, не вызывая подозрений. И скорее всего, это кто-то из окружения молодого короля и с его наущения. Почему власть имущим всегда этой власти мало? Чего им ещё не хватает?

Последнее время я избегал Рона. Мы зашли в тупик. Я никак не мог понять, что заставило сферу работать иначе, чем было задумано. А Конвей давил, давил… Мы время от времени встречались, чтобы в очередной раз поругаться и расстаться ни с чем. Моё двухнедельное отсутствие пришлось герцогу не по нраву. Он прислал мне официальное приглашение. Его я не могу игнорировать. Я решил, что не буду брать с собою сферу. При виде её мания Рона обостряется, а взгляд становится безумным. От одной мысли, что вместо Атайнин мне придется общаться с этим сумасшедшим, сердце проваливается в желудок».