На этом запись заканчивалась. Следующая, которая начиналась со следующей страницы, была написана другим почерком. Начертание букв смутно выдавало автора предыдущих текстов, но он был какой-то… съежившийся, скомканный… Не было размашистых росчерков пера, буквы стали мельче и в конце слова будто обрывались. Зато этот почерк был мне знаком. Если раньше я всё же допускала, что могла ошибиться, то теперь сомнения окончательно рассеялись. Это было почерк мэтра Миля.

«Тринадцать лет я не открывал этот дневник. Но сегодня решил нарушить свой обет и всё же описать события, которые последовали за моим визитом к Рону. Страшно подумать, как давно это случилось, но я помню это так чётко, словно всё было вчера.

Я приехал к нему домой. Шикарное загородное поместье недалеко от столицы. Меня встретила супруга Рона, Берта, милейшее и тишайшее существо. Она с гордостью поделилась новостью о том, что Ричард признан первым учеником Королевского колледжа. В младшем классе, добавила она между делом. Сын был для неё всем. Брак Конвеев был чистой воды договорным, и между супругами не было глубокой привязанности. Всю свою нерастраченную любовь герцогиня Альберта дарила единственному сыну. Если раньше я не мог понять этой исключительно женской, как мне казалось, придури, то рядом с Атайнин всё чаще задумывался о том, какими могли бы быть наши дети, и о том, что я буду любить их не меньше, чем её саму. Берта могла говорить о Дике часами, но я вежливо извинился и напомнил, что меня ждет Его Светлость. Герцогиня тут же увяла. Рон не разделял этой слепой любви к отпрыску и практически не упоминал его в наших разговорах.