— Она вложила человеческий мозг в Кракена, — прошептала я. Только не это.

— Она хотела дать человеческую способность принимать решения, — сказал Алессандро. — Шерил использовала мужчину-телепата, засунула его в свою чертову игрушку, а затем дала ему сыворотку Осириса.

Я проехала на парковку мимо охраны.

— Если это станет известно…

Кто-то другой тоже сможет так сделать. Как бы ужасно и отвратительно это ни было, это работало, и кто-то другой мог попытаться так сделать. Регина была права. Шерил должна умереть, и как можно скорее.

— Я не могу думать об этом сейчас. — Я заглушила двигатель. — Мне нужно пережить следующий час. Ты будешь здесь, когда я закончу?

Глаза Алессандро вспыхнули холодным огнем.

— Даже если бы ты приказала мне уехать, я бы остался поблизости. Это существо зациклено на тебе. Оно снова попытается тебя заполучить, и в этот момент, я буду рядом.

Бабушка Виктория ожидала меня в саду. Она сидела за столом для пикника в окружении розовых кустов. Тяжелые соцветия обрамляли ее, словно она была бесценным предметом искусства. На ней был белый сарафан до середины щиколотки, с мелкими розовыми цветочками на лифе, которые постепенно увеличивались к краю подола. Ее плечи укрывала бледно-голубая шаль из узорчатого кружева. На ногах были кожаные сандалии с ремешками, а ногти были накрашены ярко-синим лаком. Ее серебряные волосы венчали голову стильной прической, а макияж был как всегда безупречен.

Единственным свидетельством того, что мы были в тюрьме, а не в каком-то английском поместье, был стол — тяжелая и уродливая конструкция из термопластика, с прикрепленными к нему лавками.

На столе стоял поднос с чайником и двумя чашками. Я подошла, взяла чайник и принялась разливать чай. Если я не буду во всеоружии, если позволю себе медлительность или скажу не то слово, бабушка нанесет удар. Она не станет мешкать, и мне очень повезет, если я окажусь единственной целью.

Я поставила перед ней ее чашку и села.

Виктория впилась в меня взглядом, в котором не было ни капли милосердия.

— Ты сдала Джиаконе.

Сразу к делу.

— Он был неуклюжим и слишком себя выдавал. Муньос уже его подозревал, а мне нужен был жертвенный агнец, чтобы установить с ним доверительные отношения.

Бабушка сощурила глаза.

— Или ты просто хотела убрать моего информатора с дороги.

Я улыбнулась.