- Я к нему привязалась, - вздохнула нянька. – Понравилось мне нянькой быть. Даже мучить его не буду, как другие бесы. Он меня считать листья на осине не посылает, веревки вить из песка тоже! А мы, бесы, знаешь, как злимся, когда нам колдун такую работу дает! Вот сами так поработали, я бы на вас посмотрела!

Мне стало немного стыдно перед моими бесами.

- Но ты тут мне не это! Коли Алексашка приказ даст, по разные стороны свидеться придется! – вздохнула бабка.

Как только мне в лицо дунул теплый ветер, я успокоилась. Вроде бы все. А бабку и поблагодарить не мешало бы, как вдруг я увидела перед собой Алексашку.

- Остановись, Настя! – послышался голос Алексашки, а я наконец-то рассмотрела его лицо. Мне самой было интересно, что та Настя в нем нашла!

Золотистые волосы, ясные глаза, небольшой нос, красивые полные губы и немного оттопыренные уши. В целом, внешность у него была приятная. Такой вот добродушный, чуть-чуть неуклюжий увалень. «Барчук» - пронеслось в голове слово, когда я смотрела на его опрятный костюм. Прямо неожиданно как-то! Где лохмотья? Где гадкий смех? Где иссушенное ненавистью к миру лицо, где запавшие глаза и ворон на плече? Где все это?!

Бабка - бес которая маячила рядом, тут же исчезла. Вот тебе раз! И не понятно, она ли его предупредила, или так случайно получилось!

- Вернись обратно, Настя, - слышала я голос Алексашки. На руках захныкала Миленка, но я успокоила ее нервным поцелуем в теплый детский лобик. С чего это я должна к нему возвращаться? Это он с той Настей любовь крутил, но не со мной!

Так, дела плохи. Чуть-чуть не успела! Ну ладно! Придется ему все объяснить!

- Нет! – мотнула я головой. Мужчина, я вас прошу, может, обойдемся без объяснений, а?

- Неужели ты меня больше не любишь? – спросил Алексашка с сомнением. И все-таки он был не похож на того жуткого колдуна, которого до ужаса боятся в деревне. Быть может, все не настолько плохо?

- Уважаемый Алексашка, - вздохнула я, терпеливо глядя на отца Миленки. Если раньше я его чуточку боялась, то сейчас расслабилась. Вид у Алексашки был вполне безобидный. – Я все прекрасно понимаю, но воровать детей, пусть и своих, неправильно!

- Я пришел навестить тебя, и увидел, что ребенок один, - произнес Алексашка, а мне показалось, что он немного смущается. Вот тебе и темный колдун – гроза окрестностей. – Вот я и взял его обратно.

Он помолчал, а кончики его ушей покраснели. В свете серебристой луны, которая выползла из густых дремучих облаков и освещала все вокруг, словно прожектор, было отчетливо видна каждая травинка.

- А можно я спрошу тебя, Настенька, - произнес Алексашка, делая шаг в мою сторону. – Долго ты еще от меня бегать будешь?

- Послушай, - выдохнула я, глядя на Алексашку. Мне не хотелось врать. Быть может, он от меня отстанет, когда узнает правду? – Я – не Настя! Это раз! Поэтому чувств, которые к тебе испытывала та Настя, я не испытываю… Может быть, она и любила тебя, но я – не она. Это два… Я просто нахожусь в ее теле!

- А уже заметил, что ты изменилась, - произнес Алексашка, рассматривая меня. – Что ж ты тогда такое, если не Настя?

- Я … - я нервно сдула прядь волос с лица. – Я попала в ее тело. Я не знаю, что случилось с Настей, ей богу! Но я оказалась в ее теле.

- Странно. Но я тебе верю. Настя не так себя вела…, - задумался Алексашка. Ну наконец-то! Хоть кто-то мне поверил!

И тут что-то подсказало мне, что я рано радуюсь! Алексашка резко поднял на меня взгляд. Его глаза превратились в щелочки.

– Значит, если ты не моя Настя, - произнес Алексашка, почему-то глядя на Миленку. – То и разговор у нас короткий будет.

Что он делает?

Глава пятьдесят девятая

Глава пятьдесят девятая

Алексашка отошел в сторону, делая глубокий вдох. Он пробормотал что-то неразборчивое на французском. А я вспомнила про дворянское воспитание того времени и не удивилась.

- Ты что собрался делать? – выкрикнула я, прижав к груди Миленку. Мне плевать, кто ее отец! Я свою дочку не отдам! Второй раз я ее никому не отдам… Даже… даже…

Я посмотрела на малышку, а сердце защемило.

- … даже смерти, - прошептала я, а сама прижала ее к себе.

- Если ты – не моя Настя, то и ребенка я тебе не отдам! – произнес Алексашка. А его простодушное лицо преобразилось. Он попытался придать ему суровое выражение. Со стороны это казалось, словно он просто хорохорится, но нет… Словно по команде к нему отовсюду стали сбегаться … бесы.

- Отдай сюда ребенка! – потребовал он, протягивая руку.

- Нет! – выкрикнула я, покрепче прижимая дочку к груди.

- Не хочешь по - хорошему, будет по плохому! – объявил Алексашка воинственно и пафосно. А потом добавил. – Ведьма…

Так? А у нас тут что? Мордобой? Это… Это как так?

- Зови своих бесов! – крикнул Алексашка так пафосно и высокопарно, словно зовет в бой целое войско.

Со стороны это могло показаться потешным. Стоит такой лопоухий барчук, чистенький весь и напомаженный, изъясняется через слово на французском и пафосно требует дуэли!

Если бы не одно но…

Из темноты, обступившей Алексашку на меня смотрели светящиеся глаза бесов – прислужников. Они были похожи на обычных крестьян и слуг, прибежавших на зов хозяина. Серебристый свет полной луны заливал будущее поле битвы. А глаза Алексашки засветились в темноте. Вслед за его глазами стали светится глаза его свиты…

Ой! Вот тебе и барин!

- Бесы… - прошептала я, пятясь. За мной прошуршали кусты. Бежать… Тут только бежать! Я одна с таким войском не справлюсь!

- Ой! – послышался голосок за мной. Я обернулась и увидела шесть глазиков, подоспевших бесят. Лохматый Михрютка, маленький Лябзя и увалень Баламошка прятались за моей спиной.

Я понимала одно. Трем мои бесам не устоять перед таким воинством. Вон они такие мелкие! Совсем как дети! И они всего –лишь выиграют время, чтобы я смогла убежать!

- Дока на доку! Нападай! – пафосно выкрикнул Алексашка. – Даю тебе право ударить первой!

Но…

Я посмотрела на малышню, которая жалась ко мне.

… их же ранят!

По ту сторону стояли такие бесы, которые не снились в страшном малярийном бреду даже инквизиторам - первопроходцам. Когти, клювы, свиные рыла, крылья – все это смешалось в одну жуткую массу.

Как по команде, бесы Алексашки сорвались и бросились на нас. Михрютка бросился вперед, следом Баламошка, а Лябзя, помялся на месте и тоже бросился сдерживать натиск.

- Бегите! Я их задержу! Есть у меня еще зуб во рту! – донесся сиплый голос. А из темноты во весь рост встал мельник – упырь, отбрасывая бегущих бесов обратно к хозяину. – Давненько я с Алексашкой поквитаться хотел! Ничего! На случай этот я кой-че приберег!

Когда из кустов ночью вылезает упырь, люди обычно орут от страха. Я же орала от радости.

- Беги! Беги к мельнице! И бесов своих прихвати! Позорище, а не бесы! Тьфу! – сплюнул мельник, стоял между мной и Алексашкой. Он опирался на старую палку – посох. – Я тебе за дочь свою поруганную, за глаза мои выплаканные… Давно тебя проучить нужно было! Давно! А проучу сегодня!

- Убирайся, еретник! – выкрикнул Алексашка, но все это было уже позади. – К тому же это не твоя дочь! Это - не наша Настенька!

О-оу! Впрочем, разбираться будем потом. А сейчас бежим!

Я мчалась наперегонки с дрожащим сердцем, не разбирая дороги. Да что там мчалась? Летела! Передо мной бежали мои маленькие бесы… И мне казалось, что за мной несется бешенная погоня!

Глава шестьдесят

Глава шестьдесят

Ветки стегали по лицу, сердце заходилось в бешенной гонке. Я перепрыгнула старую колоду, как вдруг увидела мостик через реку. Еще немного! Еще поднажать! Мы почти выбежали на мост, как вдруг меня схватили за волосы.

- И-и- и! – воинственно завизжал Михрютка и бросился меня отбивать. Насилу отбил. Мост подо мной покачнулся и заскрипел. На помощь Михрютке бросился Лябзя, которого тут же смело ударом об дерево. Бесы Алексашки бросились на него, а у меня сердце упало вниз!

Его же растерзают!!!

- Лябзя! – крикнула я, понимая, что малыш пострадал ни за что!

- Держи! – сунула я в руки Баламошке хнычущую дочку и толкнула его на мост, а сама бросилась спасать Лябзю и Михрютку, который тщетно пытался отбить его. Его самого мотало так, что мне было страшно.

Я вцепилась светящимися руками в клюв какого-то беса, похожего на волосатого аиста – переростка, отбросила его от Михрютки и помогла Михрютке дойти до моста. Он хромал и стонал, прижимая руку к себе.

- Лябзя! – рванула я, раскидывая бесов. Лябзе досталось так, что на него было страшно смотреть. Я схватила его на руки, словно ребенка и стала отступать.

- Ну! Кто еще хочет связаться с ведьмой? А?! – шипела в запале я, отступая к мосту, на котором Баламошка держал на руках Миленку и тащил Михрютку.

Мост под нами заходил ходуном, словно его трясли и качали. Я выхватила Миленку и прижала ее к груди.

- Отдавай ребенка, ведьма, - произнес внезапно появившийся среди бесов Алексашка. Ну и прыткий же он!

- Нет! – прошипела я.

- А не то худо будет, - предупредил Алексашка, а мост окутали темные вихри. По другую сторону моста собралась целая куча бесов! И когда это они успели? - Некуда тебе идти! Так что ребенка сюда отдай!

- Прыгаем! – скомандовала я, держа в руках Миленку и Лябзю. – В воду!

Я набрала воздуха в грудь и…

- Прости пожалуйста, я больше так не буду… - скороговоркой пронеслось у меня в голове мысль, когда я вспомнила лицо водяного.