- Бултых!

Удар об воду был таким сильным, что я чуть не отбила себе попу. Крики бесов сменились звоном и гулом в ушах, когда я отчаянно пыталась выплыть на поверхность, работая ногами изо всех сил.

Но груз в виде беса и дочки тащил меня на дно. Я видела каскад пузырьков, которые поднимались вверх, чувствовала непреодолимое желание сделать вдох и…

Глава шестьдесят первая

Глава шестьдесят первая

- Кхе… - выдохнула я, лежа на чем-то мягком. Мои волосы кто-то бережно разбирал, убирая с моей лица.

- Я когда-нибудь тебя убью, Настя, - произнес голос водяного, а я разлепила глаза, видя, как он склонился надо мной.

- Где Миленка? Где бесы? – дернулась я, кашляя водой при каждом слове. Вместо слов получилось какое-то невразумительное бульканье.

Неподалеку слышал тихий, мелодичный и в то же время зловещий русалочий смех.

Пока я заходилась в приступе кашля, сплевывая озерную воду, а заодно и мокрые волосы, мой взгляд искал дочку и бесов.

- Вот она, - через силу произнес водяной, держа в одной руке Миленку.

Я увидела, как Миленка вцепилась маленькой ручкой в длинные зеленые волосы, похожие на водоросли, и тянет их, тянет… Видимо, она решила, что водяной у нас слишком красивый, поэтому задалась целью помочь маме завоевать его сердце. Ведь кому еще, кроме дочки мельника будет нужен мужик с половиной прически?

Водяного только чуток перекосило на одну сторону. Хитрые детские пальчики, за неимением розетки, решили проверить содержимое красивого носа. В глазах водяного читалось: «Не влезай, убьет!», но он лишь дернул глазиком, когда добрые детские пальчики решили расширить ноздри. Видимо, для того, чтобы на суше ему дышать было легче.

Глазик водяного оказался очень приятным. Но, увы, одноразовым. И теперь подло щурился, спасаясь от дальнейшего изучения. Негодник такой!

- Спасибо, - отдышалась и отплевалась я, видя, как по глади озера снуют вездесущие водомерки, а течение прибивает к берегу золотые чешуйки березы. – Я не знаю, что бы без тебя делала…

- Зато я прекрасно знаю, что делал бы без тебя! Жил бы себе спокойно! – насмешливо заметил водяной. И за это тут же получил пальцем во второй глаз. Лишившийся девственности глаз, тут же сощурился, а маленькие ножки радостно задрыгались от восторга.

Я осторожно приняла Миленку из его рук, негромко благодаря его за сохранность дочки. Да, это была она! Мое сокровище! Мое золото! Моя доченька! Мой драгоценный подарок судьбы, который я выпросила у жизни и теперь никому не отдам.

Теплое чувство, словно из груди рвались невидимые крылья, чтобы обнять кроху, заполонило меня изнутри.

Я целовала ее мокрые волосенки. Надеюсь, она не простудится после такого купания!

- Я понимаю, что уже порядком надоела тебе, - выдохнула я, глядя на красавца, наполовину вынырнувшего из воды. По роскошному мужскому торсу стекали капли воды, сводя с ума неискушенное женское сердце. – Поэтому постараюсь больше не надоедать. Спасибо тебе за все. Больше не буду баламутить воду…

Я добралась до берега, оставив глубокий след в темном иле.

Так, где мои бесы? Надеюсь, с ними все в порядке?

- Бесы! Ау! – позвала я, переживая за Лябзю. Но тут увидела всю троицу. Потрепанную и мокрую. Однако, стоящую на ногах! Точнее, на копытцах.

- Где Алексашка? Где его бесы? – осмотрелась я, глядя на мостик. На мостике никого не было.

- Он как водяного увидел, так быстро бесов отозвал! Не полез! – радостно хрюкнул Михрютка. Сейчас он выглядел, как лохматый кот после купания. Вид у него был мокрый и жалкий. Кажется, у него даже рог обломался.

- Ага! Так что мы победили! Ура! – довольно заметил Лябзя. Выглядел он побитым. Один глаз заплыл и напоминал гамбургер…

- Ну вот и хорошо, что все живы! – выдохнула я, радуясь, что дешево отделались! Так, погодите! А чего это бесы разревелись.

Лябзя всхлипывал, Михрютка растирал мохнатой лапой глаза, а Баламошка трубно шмыгал.

- Эй, ребята, а что с вами? – спросила я удивленно.

- Скольким колдунам служили, а то, чтобы ведьма бесов спасала – впервые видим! – заметил Баламошка, растирая глаза. – Никогда такого не было!

Лябзя посмотрел на меня целым глазом, в котором стояли слезы. Он прихрюкнул своим забавным пятачком, видимо, от переизбытка чувств!

- И ведь в самую гущу полезла! Ничего не побоялась! Это другие колдуны за бесов никогда не впрягутся! А наша вон как… - всхлипнул Михрютка.

- Да ладно вам, - удивилась я. Многое я не знала о бесах и колдунах.

Пока я успокаивала чертей, я услышала тихий всплеск позади себя.

Обернувшись, я не увидела водяного.

- Он на тебя обиделся. Ты его не поблагодарила, - тихонько заметили русалки, когда я искала его глазами. И захихикали, как девчонки на перемене. Одна из них купала кончики длинных волос в темных водах, сидя на камне, а вторая вылезла наполовину, опираясь локтями на тот же камень, и ее волосы стелились по воде.

- Ну я же сказала спасибо! - возмутилась я, не понимая, что не так.

- Глупая ты, Настя! – хихикнули русалки. И тут же исчезли под водой.

- Глупая – не глупая, но живая! – проворчала я, выжимая одной рукой юбку, а второй удерживая дочку.

- Алексашка теперь от тебя не отвяжется! Видала, какой он сильный колдун! Всех бесов по округе собрал!- предупредил Михрютка, когда я оглядывалась на озеро. Но мои мысли полностью занимал водяной. И с чего это он обиделся?

Может, его поцеловать нужно было?

Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят вторая

Я бы, может быть, и поцеловала. Да вот, он смотрит на меня каждый раз так, словно глаз на попу натянуть хочет. Не сильно мотивирующий взгляд. И не очень романтичный.

Я обернулась еще раз на озеро, а потом вздохнула. Видимо, не нравлюсь я ему. Раз каждый раз возмущается, стоит мне только на горизонте показаться.

Может, русалки ошиблись? И мне, правда, лучше его не беспокоить.

С такими мыслями, я дошла до дома, слыша, как внутри кто-то горько плачет. Прямо со всхлипами.

- Совсем слабый стал… А откуда сила возьмется? Не кормит меня никто. Нет, чтобы блинов напекла да ка-а-аши наварила.. Вон, младенчика не уберег! Алексашка сильнее оказался, - слышались почти неразборчивые причитания и бормотания.

Стоило мне толкнуть старую дверь, как на домового, сидящего на печи, упал желтый с розовинкой рассветный луч. Он замер, видя как мы с Миленкой входим в дом.

- Ты че? Плакал? – спросила я, видя, как домовой дергает глазом.

- Я? Плакал? Да кто тебе сказал такое?! – насторожился домовой, растирая слезы по пушистой мордочке. – Что бы я? Плакал?

Он что-то забегал, засуетился, завозился и заворчал.

- Чтобы я? Плакал? Тьфу! – проворчал домовой, а в избе стало чуточку светлее. Видимо, уже утро…

- Я слышала, как кто-то плачет! – произнесла я, укладывая Миленку в колыбельку и накрывая одеялом. Надо будет обереги положить и избу защитить… А если Алексашка сам сюда заявится? Он же знает, где я живу. Как мне защититься от колдуна?

Я посмотрела на свои руки и поняла, что дело - дрянь.

- А? Так это… Так это… это… Хобяка! Он плакал! – опомнился домовой. – Я ему говорю: «Не реви! Все хорошо будет!». А он мне такой: «Не будет ничего хорошо! Вернется Настенька живая! Не прибьет ее Алексашка! Поэтому ничего уже хорошо после этого не будет! Как сам не погиб бы, бедный. Раз с нашей Настей связался! В первый раз пронесло. А вот во второй раз может так и не повезти!»

Я посмотрела на домового, а тот развел пушистыми руками, адресуя меня отнести свои претензии громиле – Хобяке.

В дверь постучали. Я услышала ее скрип и увидела на пороге грозный силуэт Хобяки. Тот втащил мешки в дом и поставил их.

- Вот! – отряхнул он руки. –Мельница молола, люди шли, брал лопатками… Один мешок – одна лопатка!

Мне что-то стало нехорошо. Сразу представилась деревня, где жители остались с одной лопаткой на спине. И ходят они такие и ноют: «Дорого нынче мельница берет! Надо в соседнюю деревню идти. Там пальцами». И кровавый след до нашей мельницы…

- Лопатками? – прошептала я. А рожа у Хобяки мрачная, кровожадная. – А зачем мне … эм… чужие лопатки?

Может, они в ритуалах нужны? Может, колдуны за ними в очередь строятся? Может, дефицит какой?

Я присмотрелась к серым мешкам. Вроде бы крови не было. Уже как-то поуютней стало, чесслово.

Может, лопатами брал? А я просто не расслышала! Или маленькими лопаточками. Которыми оладушки переворачивают? Мне их тоже в таких количествах не надо!

- Так здесь оставлять лопатки? – спросил Хобяка недружелюбным голосом.

- Эм… - замялась я. Что мне с ними делать? Лопаточный магазин устраивать?

- Тут ставь! Тут! А то упрут! Знаю я их! Чуть что плохо лежит, сразу тащат! Я так всегда делаю! Все в дом, все в дом! – засуетился домовой. Он ловко соскочил со скамьи и бросился обнимать мешки, словно родные.

- Может, они на мельнице постоят? – спросила я с сомнением, понимая, что в избе и так тесновато.

- Какое на улице! Это же мука! – завопил домовой, любовно прижимаясь к запасикам. – С одно мешка одну лопатку муки нам оставляют и отсыпают. Плата такая! Или что? Хобяка бесплатно работает?

- А кто-то даже две! Когда я из темноты глазами сверкну! – расхохотался Хобяка, оскалив острые зубы.

- А мы только что о тебе говорили! – заметила я, поглядывая на домового. Тот сделал вид, что превратился в молчаливую галлюцинацию.