Таким, должно быть, Костолом выходил на арену цирка для схватки, чтобы смять и раздавить противника.

– Гвидо был подлецом и заплатил за свою подлость, – выпалил доктор. – Не смейте меня обвинять!

Под потоком его бешеной ярости ближайшие к доктору зрители отступили от него, путаясь среди стульев. Морган выглядел как хищник, загнанный в угол, и внушал страх.

Но не у всех. Арман не сдвинулся с места. Он продолжал пристально смотреть на обвиняемого, а когда заговорил, его голос звучал ровно.

– Доктор Фальк, вы признаете свою вину?

Тот молчал, лишь тяжело, с присвистом дышал.

– Боюсь, мы будем вынуждены вас задержать и вызвать полицию из Шваленберга, – с оттенком сожаления сказал Арман.

– Черта с два! – взревел доктор и потряс кулаками, а потом с силой ударил себя в грудь. – Только попробуйте!

И тут у майора Зейца не выдержали нервы. Неизвестно, что щелкнуло в его не раз контуженной голове. Так или иначе, включились его инстинкты старого вояки.

– Ах ты подлец разэтакий! – завопил он. – Гвидо прикончил! А еще от подагры меня лечил, скотина! Ну я тебе задам, сволочь!

С этими словами он схватил со столика десертный нож, прыгнул и сделал выпад, махнув лезвием перед лицом доктора.

Не успели зрители ахнуть, как доктор бросился на майора. Он ударил его всем корпусом, перехватил старика за талию, перекинул через колено и швырнул на пол – только и мелькнули начищенные ботинки да звякнули ордена.

Тетя Грета очнулась, завизжала и храбро бросилась на выручку майору.

– Морган, прекратите! Вы его убьете!

Но майор не выпустил ножа в кульбите, и даже теперь, прижатый к полу коленом доктора, отчаянно им размахивал.

В последний миг Арман сильно оттолкнул свою госпожу подальше от драчунов, так что тетя Грета отлетела на пару шагов и чуть не упала, не перехвати ее Ирис.

Дворецкий крепко сжал запястье майора, в то же время не давая доктору треснуть старика кулаком по лбу.

А потом что-то произошло… Доктор вскочил на ноги и попятился с безумным видом, сшибая стулья. Майор лежал на полу пластом, хрипел и ругался.

Дворецкий рухнул на колени. Его белая сорочка окрасилась алым, а слева в груди торчала блестящая рукоятка ножа.

Ирис выронила тетю Грету и та свалилась на ковер мешком.