— Где Вон?

— Что?

— Где Вон?

— Я не знаю! Вчера он был слишком болен, чтобы двигаться, я его не видел. Мы заглянули в его комнату, но его там не было, так что, думаю, наверное, он в храме? Обычно он ходит молиться утром, если чувствует себя достаточно хорошо.

Солейл опустила его голову вниз, обхватив его одной рукой. Солоноватая влага разлилась по его спине, холодная и скользкая, и голова приземлилась у его ног, глазницы были пусты.

— Прости. Он собирался перекусить твою шею. Как пройти к храму?

Храм, наполненный жизнью, пропитан смертью. Кровь пролилась на священные камни, лицо Солейл запятнано слезами, яростью и горем, которые поглотят её, поглотят их всех, сожгут мир дотла…

— Ты не можешь туда пойти.

Он понятия не имел, почему был так уверен, но он знал. Что-то ужасное ждало в тех стенах.

— Солейл…

Её глаза расширились на полсекунды позже, чем следовало, и на этот раз Оккассио не сочла нужным предупредить его о том, что произойдёт. Что-то жёсткое и липкое вцепилось в его лодыжку, холодная земля отдалась в суставах, когда что-то выдернуло его ногу из-под него, и когда он повернулся…

Его желудок скрутило всерьёз, когда его глаза встретились с пустыми глазницами, в них светилась тошнотворная магия, ухмыляющийся череп усилил хватку на его лодыжках. Окоченевшие остатки того, что когда-то было пальцами, скользнули по его ноге, вцепились в тунику, впиваясь заостренными костями в кожу и разрывая её.

На этот раз Элиас был тем, кто пришёл в действие, отбросив мёртвое существо с такой силой, что у того хрустнул позвоночник. Затем Элиас присел и отсёк шею от тела.

Финн упёрся руками в грязь и оттолкнулся, но пульсирующая боль пронзила мышцы его ноги — той самой ноги, на которую он приземлился ранее. Он ни за что не сможет перенести на неё весь свой вес.

Солейл взглянула на него, и следом быстро подняла глаза на Элиаса, выражение лица которого уже угасало, а его губы уже были готовы сказать «нет», но Солейл всё равно это сказала:

— Отведи его в безопасное место и жди меня потом здесь.

— Сорен…