Мы пришли.

Зал представлял собой так же грубо вытесанный в скале круглый мешок. Рассеянное освещение, шедшее откуда-то сверху, позволяло увидеть все те же заиндевевшие, мерцающие ледяными искрами стены и здоровый медный диск, вплавленный в пол точно по центру. Вокруг него по трем равноудаленным сторонам расположились на треногах глубокие жертвенные чаши. Ближайшая к нам — из прозрачного хрусталя, предназначалась для инициации нейтральных магов. Та, что справа — из белого агата, для светлых. Но лорд Райлин повернул налево, к чаше из черного оникса.

— Ты ведь у нас Темный Феникс, верно? — на ходу уточнил он.

— Да, — подтвердила я.

— Вставай на диск, — прозвучал голос ректора.

Я поспешила подчиниться.

«Интересно, — мелькнуло в голове. — А как призрак будет активировать жертвенную чашу? Ведь для нее нужна кровь Черного дракона, а он, хоть и Арридор, но бестелесен. Да и вообще, где он?»

Впрочем, последний вопрос отпал вслед за моей челюстью, потому что я его увидела. Ректор входил в зал, живой и здоровый. Настоящий! Лишь по-прежнему окруженный темной дымкой, с черными как у всех Арридоров волосами, пробитыми одной седой прядью, хищными чертами лица и жутким черным взглядом.

— Так вы не призрак? — охнула я.

— Ну почему же? — он усмехнулся. — И призрак тоже. Я ведь Призрачный дракон.

— Но я думала, призрачной является только аватара…

Усмешка на лице ректора стала шире, но объяснять что-либо он не посчитал нужным. Подошел к лорду Райлину, который что-то делал у чаши, и уточнил:

— Ну?

— Блокировку снял, — ответил тот. — И целых три слепка заодно. Энтузиасты, и зачем они сюда лезут? Ведь знают же, что все равно ничего не добьются, и чаша на них не среагирует, но упорствуют. Может, все-таки поставить защитные чары от адептов на зал?

— Нерациональное расходование ресурсов, — отмахнулся ректор. — Пусть развлекаются. Ладно, иди, дальше мы тут сами разберемся. И следи за ущельем, там скоро появятся, хм, весьма недовольные гости.

— Угу. — лорд Райлин кивнул и вышел из зала.

Двери за ним плавно и неожиданно бесшумно закрылись.

А Призрачный дракон вопросительно посмотрел на меня и уточнил:

— Ты уверена, девочка?

— Да.

— В таком случае, удачи тебе, — произнес он и вспорол себе ладонь.

Тягучие алые капли одна за другой ударились о дно чаши, а пространство заполнил вибрирующий мужской голос. От певучих и одновременно грозных слов на незнакомом языке воздух в зале задрожал и сгустился. Их странная мелодия впитывалась в камень, заставляя пол дрожать, пробуждая силу где-то глубоко под землей. Биение этой силы, откликающееся на зов ректора, я чувствовала всем телом. Ощущала ее нарастающую мощь, одновременно с поднимающимся во мне жаром.

Черное пламя всколыхнулось внезапно, полностью поглотив и напитав меня сумасшедшим количеством силы. Резерв заполнился в считанные мгновения, а сила по-прежнему била и била одним непрерывным мощным потоком, словно пытаясь выжечь меня, растворить в себе. И всю эту мощь мне надо было подчинить своей воле. Но как⁈

Это совсем не походило на действие зелья! Невыносимые жар и боль заполняли каждую клеточку моего тела и устремлялись дальше, вне его, буквально прожигая дорогу! Я опять горела!

Горела!

Пылал даже воздух вокруг!

Жадное, обезумевшее пламя билось о каменные стены, на которых не осталось льда, облизывало их, пытаясь найти себе пищу. Но этот камень поддавался неохотно, лишь слегка оплавляясь. Он заставлял голодать и этим злил все мое естество все больше и больше, заставляя взять пламя под контроль. Заставляя вспыхнуть ультрамарином, озарив зал мертвенной синевой, а затем погружая во тьму. И всей темной мощью обрушиться на стены каменной клетки, выплавляя, уничтожая удерживающие ее защитные контуры один за другим…

«Ты контролируешь его. Пора возвращаться».

Бесцветный шепот призрака заставил пламя вздрогнуть, а меня осознать, что я творю. И главное, что я творю это действительно уже по собственной воле! Сама! Я укротила пламя Темного Феникса!

И пламя стало отступать. Огненные крылья свернулись, укутывая сознание в кокон из затухающей тьмы.

Тьма умиротворяла. Тьма была спокойной, обволакивающей и невыразимо уютной. Однако спокойствие внезапно прервало приближающееся жужжание, перерастающее в гул знакомых голосов… лорда Харта и Каэля?

— Да что ж ты упрямишься? — шипел один. — Я ведь хочу ей помочь! Я знаю Фениксов…

— Напомогался уже! — рычал второй. — В этот раз сам разберусь, без тебя! Отойди!

— А давайте вы оба отойдете и позволите для начала осмотреть девушку профессиональному целителю? — раздраженно прервал их третий голос.

Лорд Райлин?

Последующая волна приятного тепла придала бодрости, позволяя открыть глаза и убедиться в собственной правоте, увидев склонившееся надо мной лицо декана. А затем еле слышно выдохнуть:

— Спасибо.

— Да не за что, девочка. Не за что, — улыбнулся он. — Ты все сама сделала. И вернулась, с чем тебя и поздравляю.

Я вернулась.

Вернулась! Во второй раз!

Осознание этого нахлынуло резко, заставив судорожно втянуть носом воздух и ощутить, как от счастья бешено заколотилось сердце. Еще более счастливой я стала, когда поняла, что не чувствую на шее проклятого артефакта, а в голове наконец воцарились ясность и чистота. Никакой боли, никаких туманных пятен, ничего! Моя память вернулась тоже!

И воспоминания о последних декадах, столкнувшись с этой памятью, заставили меня судорожно вздохнуть еще раз, одновременно застонав.

Да что же я все это время творила⁈

— Лира! — лорд Райлин резко исчез, сменившись на встревоженного Каэля, а затем меня схватили на руки. — Что случилось? Что-то болит?

— Н-нет, — выдавила я, сгорая от стыда и боясь смотреть в глаза мужчине, которого любила и которого изводила столько времени. — Просто… устала.

— С девушкой все в порядке, Киллиан, — донесся голос ректора. — Это всего лишь инициация. Пусть и инициация Феникса. Уж поверь, я тоже разбираюсь в Фениксах. И, гхм, даже побольше, чем кто-либо еще. Немного спокойного отдыха, и она придет в себя.

— Понял. — Каэль благодарно кивнул и поднялся, продолжая удерживать меня на руках. — Отдых, значит отдых. Надеюсь, блокировку перемещений с академии сняли?

— Да, спокойно можете открывать портал из вестибюля, — ответил лорд Райлин.

— В таком случае, позвольте откланяться, — Каэль коротко кивнул и направился к выходу из зала, попутно так зыркнув на пытавшегося что-то сказать лорда Харта, что тот осекся и замолчал.

— Кстати, я могу и сама идти, — смущенно произнесла я, когда мы оказались в коридоре.

— Конечно, можешь, — согласился Каэль, но с рук меня не отпустил. Наоборот, прижал крепче и пошел дальше.

Так и донесли меня до вестибюля академии, а затем внесли в золотисто-лиловый портал.

Мы переместились и оказались в знакомом холле похоронного агентства, правда, почему-то опять обугленном. На миг даже показалось, будто я вернулась в прошлое. Но спросить, что тут произошло в мое отсутствие, не успела: новое перемещение, и мы уже в моей спальне.

— Отдыхай, — с нежностью произнес Каэль, укладывая меня на мягкое покрывало. — И ни о чем не волнуйся.

Мужчина мягко прикоснулся губами к моему виску и быстро отстранился. Развернулся, чтобы уйти, и тут я поняла, что не хочу этого. Не хочу, чтобы он уходил!

Шквал чувств и эмоций, которые, словно гигантская волна, обрушились на меня после исчезновения проклятых ментальных блоков, смели всю скромность. К тому же напомнила о себе и жгучая ревность, которую я испытывала при воспоминаниях об огненной саламандре.

Я просто не могла его сейчас отпустить!

— Каэль! Не уходи, — произнесла я, удержав мужчину за руку.

— Тебе больше нечего бояться, Лира, — Каэль прикоснулся губами к моей руке. — Я ведь рядом.

— Недостаточно рядом, — чуть охрипшим от волнения голосом прошептала я в ответ. И, решившись, тихо, но отчетливо добавила: — Я тебя люблю.

Несколько мгновений Каэль просто смотрел на меня, словно бы ища на моем лице подтверждение прозвучавшего мгновение назад признания. А затем с лица мужчины слетела маска, оставляя истинный облик, с полыхающими ртутью глазами, плетениями защитных рун и рвущейся силой призрачного дракона.

Но мне не было страшно. Ни капельки. Может, этот облик и пугал всех вокруг, но я видела перед собой лишь любимого мужчину. И, приподнявшись на кровати, сама потянулась к нему, касаясь губ своими губами.

А через секунду оказалась стиснута в обжигающих объятиях!

Мой неумелый поцелуй был подхвачен, разом превратившись в глубокий и болезненно жадный. Рывок сильных рук, и по полу со стуком покатились пуговички платья, оставляя меня в одном белье. С ним, впрочем, Каэль разобрался еще быстрее, и меня накрыло запоздалым смущением от острого и собственнического взгляда мужчины, которым тот прошелся по моему обнаженному телу.

Однако смущение почти сразу растаяло от нового, непривычного чувства желания, которое лавой заструилось по венам, стоило только ощутить прикосновение рук дракона.

Я Феникс и знаю, что такое гореть в огне. Но разгорающееся сейчас во мне пламя, вызванное губами Каэля, оставляющими дорожки поцелуев на ставшей неимоверно чувствительной коже, было в сто раз сильнее моей магии.

И я горела, плавилась в его объятиях, одновременно, требуя больше и больше. Прижималась к нему, ощущая, как ткань костюма царапает разгоряченную кожу. Жаль, у меня не хватало силы, как у дракона, сорвать эту преграду с его тела. Но это и не понадобилось: Каэль, словно услышав, почти в мгновение ока избавился от нее сам.