– Остановись, – попросила я, глядя в лицо, по которому бежали пласты чешуи, становящейся броней, – Валентайн, если я все еще что-то для тебя значу, остановись, умоляю.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, что-то похожее на знакомое давно забытое чувство между нами, и надежда вспыхнула в груди костром. Чтобы тут же погаснуть: Валентайн перехватил меня за руки, врезаясь взглядом в мое лицо. Глаза в глаза, и тьма плеснула в меня, словно раскрывая передо всеми. Хотя я понимала, что только перед ним, и что беззвучно шевелящиеся губы обрушили на меня какое-то новое заклинание. В памяти в один миг всплыло все, что касалось… Люциана.

Его и только его.

С самой нашей первой встречи и до последнего разговора. Все поцелуи, все прикосновения, все то самое сокровенное, что казалось забытым или утраченным, Валентайн словно вывернул наизнанку мою память для себя. В том числе случившееся в ночь перед уходом Люциана в гарнизон и то, как я пыталась стереть с себя его запах, и его прикосновения, когда он шантажировал меня Максом, и то, что было в домике, и в раздевалке, и после, после, после…

Мне казалось, что это длилось вечность, хотя на деле могло и пару секунд, но когда все закончилось, голова взорвалась от боли.

– И это меня ты обвиняла в измене, Лена?! – прошипел он, за его спиной взметнулись черные крылья, с другой стороны плеснуло золотом. Закрывающая нас защита растаяла, Валентайн с силой меня отшвырнул. Вот теперь мне грозило стать той самой тряпичной куклой уже буквально, но… меня подхватили.

Я впервые видела Люциана с напитанными полной силой крыльями, и в этот краткий миг, в один удар сердца, я просто замерла. Понимая, что что бы ни сделала Аникатия, он не мог со мной так поступить. Это не он.

Облегчение было недолгим, потому что уже в следующее мгновение плеснуло яростью золота и тьмы, и Люциан, едва коснувшись моей талии, чтобы помочь удержаться на ногах, золотой вспышкой, одним движением бросился на Валентайна. Щиты – темный и светлый, схлестнулись, и два смазанных пятна сквозь разлетающиеся брызгами оконные стекла вылетели в парк.

Толпа хлынула к окнам, и я, почти не ощущая себя, последовала за ними.

В настоящей боевой магии вообще сложно что-то рассмотреть, особенно при такой скорости движений, поэтому все мы видели лишь две смазанные фигуры, двигающиеся столь быстро, что едва ли можно было понять, что происходит. Вспышки заклинаний, искрящие щиты, дрожащая в воздухе сила двух магий, раскаляющая и охлаждающая его.

Темные заклинания оставляли на камнях и в лабиринте полосы тлена, светлая магия расчерчивала воздух и бесцветное пространство сияющими лентами, напоминающими огни взлетно-посадочной полосы.

– Не думал, что он против него хотя бы две минуты продержится, – донеслось откуда-то слева.

Я даже не повернула головы, потому что видела, наверное, то, что не видел никто другой. Сила Валентайна возрастала, словно он впитывал ее из пространства, сила Люциана – наоборот, он двигался все медленнее. Его щит искрил все сильнее, вытягивая из него остатки магии.

В одно мгновение они взлетели наверх, и мне пришлось задрать голову так высоко, что я рисковала сломать шею, а потом от сильнейшего удара искрящим темным шаром золото полыхнуло так, что на миг стало светло как днем. Казалось, в этот момент содрогнулись даже стены.

– Они на крыше! – крикнул кто-то, и я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, открыла портал.

Раньше, чем успела сделать вдох, я уже стояла наверху, по лицу хлестало не ветром, а гуляющими потоками магии, тревожащими воздух. Валентайн стоял на краю стены, вокруг лежали тела королевской стражи, а Люциана он держал за горло на вытянутой руке.

Эту ледяную хватку пальцев я ощутила на своей шее, даже схватилась за нее инстинктивно. Почувствовав меня, Валентайн обернулся.

– Пришла посмотреть, Лена? Это хорошо. Запомнишь его таким.

– Стой! – крикнула я, выбрасывая руку вперед, но раньше, чем с моих пальцев сорвалась магия, в меня ударило контрзаклятием. Меня швырнуло назад и протащило по крыше: недостаточно, чтобы убить, но болезненно и унизительно.

Вспышка на пальцах Люциана была столь быстрой, что даже я едва успела ее отследить. Валентайна отбросило в сторону, но, когда я, придерживаясь за стену, поднялась, они с Люцианом уже стояли на ногах друг напротив друга. Люциан еле держался, его так ощутимо вело и шатало, что у меня закружилась голова.

– На тебя даже магию жалко тратить, – выплюнул Валентайн.

– Подавись ты своей магией, тварь, – процедил тот, но искры над его пальцами не успели разгореться.

Я увидела, как Валентайн взмыл ввысь, а потом рывком вздернул его за собой, надрывая крыло. Хруст ударил в уши, а ладонь в серебряной чешуе ударила Люциану в грудь. Выбивая его из хватки Валентайна, швыряя с крыши вниз. След от ударившего Драгона заклинания протянулся густым черным жалом, и я бросилась к стене.

Отсюда Люциан казался поломанной куклой, золотые крылья на черной земле, золото волос и тающая вокруг слабая дымка магии. Я открыла портал, ныряя в него и оказываясь рядом с Люцианом под сотнями взглядов, устремленных из дворцовых окон, под тяжелым взглядом Валентайна, врезающимся в меня между лопаток, но до них мне сейчас не было никакого дела.

Я видела эту картину в своих снах, у алтаря Горрахона, гаснущее в бесконечной тьме золото, возможно поэтому сейчас она казалась дикой и нереальной.

– Исцеляйся, – прошипела я, вцепляясь в его руку. – Исцеляйся! Ты же можешь!

С моих пальцев хлынула магия – та часть, которая во мне была светлой, которой я могла ему помочь.

– Лена. – Его губы еле шевелились, на них пузырилась кровь. – Лена… я тебя не предавал.

Это было последнее, что он сказал, потому что под своей дрожащей ладонью я отчетливо ощутила, как остановилось его сердце.

Не веря в это, я тоже замерла. Как будто вместе с его сердцем остановилось само время и моя жизнь. Впрочем, на какой-то очень краткий миг, потому что взглядом я натолкнулась на его глаза, невидяще смотрящие в темное небо. Темное, черное, бесконечное, как сама тьма.

– Помогите! – заорала я так, что у меня зазвенело в ушах. Или это звенела окружающая нас тишина? – Вы здесь все знакомы с исцелением, помогите…

Никто не сделал ко мне даже шаг. Или просто они там вымерли все от страха?

Я даже оглянулась: во дворце все еще горел свет, окна были залеплены людьми и драконами, но никто не спешил ко мне. Как будто все они, каждый из них понимал, что все кончено. Кроме меня.

В ушах зашумело, когда меня накрыло этой мыслью, а в довершение всего Валентайн резко спрыгнул вниз, от взмаха крыльев в меня полетели веточки, выжженная магией трава, пыль тлена.

– Отойди от него, – скомандовал он, и я резко повернулась к нему.

Кажется, никогда раньше во мне не было чувств такой силы. Такой ненависти, отравляющей меня изнутри, такой ярости, такой злости… такой тьмы.

– Попробуй меня оттащить, – процедила я.

Здесь темная магия была повсюду, и я открылась ей, позволяя хлынуть в себя сплошным потоком. В этом мире не осталось ничего, за что стоило бы держаться, я думала, что она притупит боль, но проще не становилось. Становилось жестче, холоднее, яростнее.

На миг лицо Валентайна исказила ярость, а потом он усмехнулся.

– Считаешь, что можешь ставить мне условия, Лена?

– Да пошел ты, – выплюнула я, стягивая кольцо и швыряя в него.

Кажется, оно прилетело ему прямо в грудь, но точно я сказать не могла. Так меня трясло. От чувств, захлестывающих с силой девятого вала, от хлещущей в меня магии, моей же собственной тьмы, которой я впервые за долгое время не сопротивлялась. Я вдавила ладонь в землю, и от нее стеной ввысь взметнулся купол. Чуть меньше того, что накрывал дворец, но да, я помнила параметры его построения. Валентайн сам меня научил выставлять такие стены, а он был хорошим учителем. Этот купол раскрыть можно только изнутри, никто извне его не сможет повредить, каким бы сильным магом он ни был.

Я с трудом разогнула дрожащие от плетений пальцы, когда нас отрезало от остального мира. Меня и его. То есть Люциана. То есть…

Я повернулась к нему, но он все так же невидящим взглядом смотрел ввысь.

– Хватит… – сдавленно прошептала я, подавив желание вцепиться пальцами в волосы. – Хватит, ты не можешь умереть… у тебя же магия самоисцеления…

– Лена, не сходи с ума, – раздался в голове знакомый голос. – Только ты можешь его спасти.

– Как? – мой голос прозвучал в тишине. Со стороны собравшихся, наверное, все выглядело так, будто я уже рехнулась.

– Соберись, пожалуйста, – попросила Ленор. – Соберись и вспомни тот долбаный трактат о воскрешении. Ты же помнишь, что счет идет на минуты. Нам надо его вернуть, пока не произошло необратимых изменений.

Я моргнула.

Мысли только что путались, но сейчас выстроились в голове слаженными логическими цепочками. Я могла поклясться, что дословно помню каждую главу, написанную на языке, который мне в теории знать не положено. Потому что древний драконий, но сейчас это для меня было как русский. Вспыхнувшая на миг надежда тут же погасла.

– Не получится, – хрипло произнесла я. – Не получится. Нам нужна жертва…

– У тебя будет жертва, – Ленор произнесла это как-то устало. – Я. Когда ты пропустишь через себя всю силу этого ритуала, меня не станет.