– Что это было? – Я перезвонила ему, как только увидела, что он вышел из подъезда.
– Сухпаек для сотрудников, – проворчал он. – Правда спешу. Не скучай. – И отключился. Запрыгнул в машину Димаса и исчез из виду.
Это было мило. Его «не скучай». И продукты тоже мило.
В пакете лежали куриное мясо, овощи, фрукты и даже пара шоколадок. Это определенно войдет в топ самого очаровательного, что для меня делали. А я ведь даже не знаю, кто мы друг для друга – это не обсуждалось. Это все круто, волнующе и до дрожи желанно. Как кола в дополнение к бургеру. То, без чего чувствуешь некую пустоту и недосказанность, а потом долго в голове вертится, что упустила возможность и не сделала то, что хотела.
Я скучаю по нему. И живу на автопилоте, но стараюсь наслаждаться одиночеством, очень стараюсь. И мне почти не нужны посредники моего одиночества: Персик и Старушка. Почти. Я учусь вести диалог с собой, а не с воображаемыми друзьями, но пока не всегда получается…
Я сижу на полу в кухне, пью чай с шоколадкой и делаю домашнюю работу. Чувствую себя какой-то чистой, что ли. Я дома. Я не совершаю ошибок. Я готовлюсь к новому учебному дню. Я не тороплюсь.
Звонок в дверь отвлекает и заставляет сердце тревожно замереть, и почему-то даже мысли не возникает спросить, кто пришел.
– Кажется, мой ботаник все-таки соскучился, – бормочу я Персику, который окончательно переехал на кухню, чтобы украсить черную мебель своей белой мордой, распахиваю дверь и сталкиваюсь взглядом с темно-карими злыми глазами.
– Привет, сучка. – Соня улыбается и проходит в квартиру, не спрашивая разрешения.
«Сучка» для нее – это не угроза и даже практически не оскорбление.
– Я не приглашала, но допустим.
– А сесть тут некуда? – Она оглядывается по сторонам.
Я пожимаю плечами и предлагаю одну из двух подушек, которые заменяют диван на кухне.
– Нет, спасибо. – Она брезгливо морщит нос, закатывает глаза, даже тяжело вздыхает. – Ужасненько… А ты сменила стиль.
Она окидывает меня взглядом с ног до головы. Мои волосы не завиты, убраны в небрежный пучок. Я весь вечер закалывала рассыпающиеся пряди невидимками, а теперь на голове полный бардак. Одета в домашнее, макияжа нет: лицо блестит и красное от только что снятой маски.
– Что, с «курицами» своими больше не якшаешься? Вернулась к истокам? Ты странная, – говорит будто сама с собой. Видимо, «курятник» она уже поворошила.
– Что тебе надо?
– Поговорить.
– О чем?
– Ну, скажем так… Ты совершила большую ошибку.
– Да что ты! Какую? От обиженного мальчика ушла?
– Нет. Костров.
– Что Костров?
– Костров – твоя большая… большая ошибка. – Соня ухмыляется, садится на подоконник и достает сигареты, даже не спросив разрешения.
– На балкон! – велю я ей достаточно уверенно, чтобы она закатила глаза и пошла вслед за мной к гостиной.
Соня усаживается в старое офисное кресло, которое я превратила в отличный трон для вечернего просмотра сериалов, и закидывает ногу на ногу.
– Ты Егора разозлила, – задумчиво произносит Соня, постукивая пальцами по подбородку. – Я его таким еще не видела. Он просто бредит Костровым.
– Пусть пригласит его на свидание.
– Не ерничай. – Соня стряхивает пепел прямо на пол, и я морщусь, вспомнив, сколько часов убила на чистку линолеума. – Послушай, я помочь хочу.
– Зачем?
– Потому что я не хочу, чтобы у Егора были проблемы.
– А будут?
– Будут. – Она становится серьезной, затягивается и пару секунд собирается с мыслями. – Он настроен так решительно, что, боюсь, слетит с катушек.
– Егор? – Я смеюсь, а самой тошно. – Да он мухи не обидит…
И мысленно «щелк» воспоминанием о пощечине и драке с Тимуром. А потом еще «щелк» – гнал по улице, не сбавляя скорости. «Щелк» – караулит у подъезда.
– Ты просто никогда его достаточно сильно не злила. – Голос Сони как будто дрожит. – Он и папа – одного поля ягоды, и я могу рассказать тебе пару историй, как мама в ужасе пряталась в детской за кроватями. Хотя тебя это ничему не научит. Костров забрал то, что принадлежит Егору.
– Какая-то чушь…
– Держись от Кострова подальше. Если не хочешь для него проблем.
– Я не верю, что Егор…
– Не веришь? Ася, ты какая-то овца, честное слово. Ну не верь дальше. Скажи, зачем твой Костров за тобой таскался всю неделю после расставания с Егором?
– Потому что… Я хотела, чтобы ко мне никто не приставал. Ну, знакомые, друзья Егора. А что?
– А катаешься с ним зачем?
– Он на работу меня взял.
– Как мило! Принц-ботаник и нищенка. – Она выбрасывает с балкона окурок и впивается пальцами в подлокотники. – Если цель была кое-кого позлить, ты позлила. Можешь расслабиться. А если Костров тебе и правда стал интересен, что странно… У тебя не биполярка, не? Егор и Костров – небо и земля… Так вот, если он тебе интересен – отвали и оставь мальчишку в покое.
– Я не пойму, вы мне угрожаете? – Догадка медленно приходит в голову. Уж не послал ли мне живую эсэмэску Колчин?
– «Мы» – нет, Егор – возможно. А я помочь хочу, уже объяснила. Ты правда думаешь, что нужна Кострову?
– И ты туда же! Вы с ума сошли с этим…
– Я не о том, не приплетай глупую идеологию Егора ко мне. Я сама не святая и в его вселенной просто шваль. Самое прекрасное – я вне этой самой вселенной. Так вот. Не об этом. Костров – и ты? Разве он не скучный ботаник? Ты казалась мне совсем другой. Я думала, найдешь себе грязного байкера или нового мажора. А тут… Чистый непорочный мальчик с голубыми глазками. Ты же этого ребенка испортишь. – Она говорит лениво и мечтательно.
А я вспоминаю, как «ребенок» ставил со мной эксперименты в гардеробе.
– Ты недооцениваешь…
– О чем тебе с ним говорить? Он умный, при бабках. Сам заработал, не то что Егор. Кострову бы серую мышку отличницу, чтобы сопли вытирала и супы диетические варила, а ты же не такая! – Она присматривается, словно прямо сейчас может рассказать, какая я, но, видимо, слишком плохо знает. – Так что? Что он в тебе нашел и что ты в нем нашла?
– Я не пойму, за кем из нас ты хочешь приударить, – ворчу на Соню и приближаюсь к ней, сложив руки на груди. – Поешь так, будто не презираешь нас, а совсем наоборот.
Соня закатывает глаза и вздыхает:
– Рука помощи нам, значит, не нужна. – Ее полные красивые губы изгибаются в улыбке. – Ладно, черт с вами. Мое дело – предупредить. И советую Кострову все-таки отвечать на сообщения, а то вспышку пропустит.
– Вспышку?
Я хочу уточнить, но Соня уже встает и идет к двери. Смотрит на мой шкаф из коробок и фатиновую юбку на диване. На журнальном столике швейная машинка, вокруг которой валяется куча обрезков персикового габардина – новые подушки для кухни. Колчина качает головой, закатывая глаза уже в сотый раз за полчаса.
– И ты тут живешь? Кошмар какой! И стоило уходить из теплого гнездышка Егора ради… этого? Он тебя на руках носил. И носил бы следующие лет пятьдесят, пока бы не сдох от очередной болячки.
– У тебя какие-то приоритеты неправильные.
– Да уж, куда уж мне.
Она больше не произносит ни слова, уверенно идет к выходу, не прощается, даже не смотрит на меня. После нее в квартире остается приторный запах духов и табака, а на душе гадкий осадок, как будто что-то не так. Как будто хочется позвонить Кострову и спросить, все ли в порядке. Как будто хочется удалить Егора из ЧС, просто чтобы знать, если он что-то задумает.
Я на автомате одеваюсь и нахожу себя уже полностью собранной, стоящей на пороге с ключами в руках.
Куда? К Кострову или к Колчину на разборки?
Прижимаюсь лбом к двери и считаю до пяти, продумывая маршрут.
Глава 25
Глава 25
Глава 25Я хочу все рассказать Тимуру. Мне почему-то страшно. Хотя и уговариваю себя, что Колчин ничего никому не сделает. Кишка тонка. Наверное. Возможно. Не знаю.
Хочу лично увидеть Кострова и, глядя в глаза, рассказать про то, что удалила сообщения. Попросить, чтобы был осторожнее. Объяснить, что, как бы я ни любила Егора, это в прошлом.
Свет в окнах Кострова не горит, но я на что-то рассчитываю. Прохожу мимо припаркованной машины, за рулем которой не сидела неделю и успела соскучиться. Забегаю в подъезд вслед за дедулей, который вышел выгулять смешного бульдога и любезно придерживает для меня дверь. Я могла бы позвонить по телефону или в домофон, но чувствую, что должна прийти лично.
В лифте трясусь, живот крутит от нервов.
– Будь дома, – шепчу я, прежде чем створки лифта открываются. Но, когда жму на кнопку звонка, в ответ получаю тишину, даже собака не лает.
Я тянусь к телефону и гипнотизирую контакт «Мой ботан». Звонить? Сейчас?
Почему-то перед глазами возникает странная картина откуда-то из подсознания – места, где томятся предчувствия и экстрасенсорные способности. Представляю, что прямо сейчас Колчин зажал в углу Кострова, и тут звонит телефон – мое имя, милая фотка на весь экран, и все. Конец. После немой паузы.
Я сижу у двери минуты три, нервно снимаю с телефона блокировку и снова блокирую. Потом спускаюсь и падаю на лавочку.
Но меня уже не остановить. Я обливаюсь холодным потом от выдуманных картинок. Чем дольше сижу, чем сильнее замерзаю, тем страшнее становится.
– Где ты?..
Кручу в руках телефон. Встаю и снова сажусь. Когда слышу шорох лап по тротуару, подскакиваю в надежде увидеть Вячеслава.