Фамилия Мирыка, лучшего гвардейского курсанта, сопровождавшего сегодня Тэыль, была Чан. У него было то же лицо, что и у Чанми, работающего вместе с Тэыль в полиции, и, как ни удивительно, прозвища они носили одинаковые – Розочка. Причем Чанми из империи казался Тэыль намного надежнее, чем Чанми из республики.

– Когда найдем врата, ты сможешь просто поставить рядом с ними стражу.

Гон остановился и посмотрел Тэыль в глаза:

– А что? Почему бы и нет?

В этот момент Гон понял, что Тэыль уже и сама начала догадываться. Больше не было смысла скрывать от нее правду. Гон просто хотел как можно дольше хранить эту печальную истину в тайне, хотя и понимал, что вечно молчать не получится.

Со смешанными чувствами он начал объяснять:

– В тот момент, когда врата открываются, время останавливается. И каждый раз пауза становится длиннее. Ли Рим уже несколько раз открывал дверь между измерениями, а когда время останавливается и все в мире замирает, я единственный могу передвигаться. В этот раз прошел почти час.

– Выставить там охрану означает подвергнуть их жизни опасности. Ведь, пока длится пауза, только Ли Рим сможет двигаться, – тупо пробормотала Тэыль, осознав суровую реальность. – Значит, я права. Вижу, ты уже думал об этом. Но время действительно замирает так надолго?

Гон утвердительно кивнул. Взглянув на него, Тэыль внезапно крепко обняла его обеими руками. Она уже и без уточнений догадалась, что, когда время останавливается, Гон оказывается совершенно один.

– И ты оставался в эти минуты в одиночестве, – сказала она.

– Пару раз мы были вместе.

Гон обнял Тэыль в ответ. Каждый раз, когда ему казалось, что все начинает распутываться, из ниоткуда появлялся новый, еще более запутанный клубок вопросов. В отчаянии Гон уткнулся лицом в плечо Тэыль.

– Есть ли у нас какой-то способ это исправить?

– Думаю, остановка времени – это как трещина в пространстве, потому что флейта разрублена на две части. Она работает вполсилы, поэтому одно измерение замирает. Возможно, если соединить две половинки, все изменится.

– Как же ее снова собрать воедино? Думаю, здесь возможен только один из двух вариантов: либо ты заберешь часть у Ли Рима, либо он заберет твою.

– Или я успею остановить его до того, как он получит свою половину.

– Но ведь это случилось в прошлом, – изумленно воскликнула Тэыль.

– Такое возможно, если внутри двери есть не только ось пространства, но и ось времени. Это объясняет, как твое удостоверение попало ко мне двадцать пять лет назад.

– Думаешь, такое реально?

– Пока не уверен.

Поняв, что остановки времени происходят в тот момент, когда Ли Рим использует свою дверь, Гон пытался найти его в межпространственном измерении. Сначала он скакал в одну сторону, потом в другую. Красный шарик, парящий на одном месте, был то слева, то справа, когда он открывал свою дверь.

– Я уже пытался добраться до двери Ли Рима, но, сколько бы ни скакал, не мог достичь края. В этом пространстве вся поверхность – одновременно земля и небо, внутренняя и внешняя сторона. Куда бы я ни пошел, я видел застывший в воздухе красный шарик. Он был то сверху, то снизу, то сбоку. Это как лента Мёбиуса.

Тэыль внимательно слушала объяснения Гона.

– Одно знаю наверняка. Я подбросил монету, и она поплыла. А твои семена утонули. Похоже, все, в чем есть жизнь, тонет в том пространстве.

– Вот как?

Тэыль обрадовалась и достала из кармана небольшой конверт.

– Сегодня я купила еще семян.

Это было больше, чем просто семена, – Тэыль держала в руках надежду. И Гон испытывал благодарность к ней за то, что она не теряла веры в лучшее, хотя от этого становилось даже больнее.

– Серьезно веришь, что цветы там распустятся?

– Знаю, о чем ты волнуешься.

Гон вопросительно посмотрел на нее.

– Если флейта станет целой, эта дверь может захлопнуться навсегда. Я права?

Гон не мог ничего ответить.

– Это десятое правило из семнадцати: не беспокойся раньше времени, о том, что еще не случилось.

Тэыль, должно быть, сама была до смерти напугана, но Гону говорила, чтобы не боялся раньше времени.

Она лишь хотела помочь ему, потому что слишком тяжелый груз ответственности лежал на его плечах, нести его в одиночку невозможно. И потому что с самого начала судьба вела ее к нему. Он был ей предначертан. Судьба не случайность, и за встречу с Гоном Тэыль была ей очень благодарна.

– Но ты ведь не можешь предугадать наверняка. Лента может порваться, а может, наоборот, растянуться. Слишком много вещей, которым нет объяснения. Похоже, что чем больше мы знаем, тем больше мы не знаем, – смело сказала Тэыль и поймала на себе печальный взгляд Гона.

– Одна из этих необъяснимых вещей прямо перед тобой – то, что ты полюбила меня.

– Действительно.

Только тогда Гон рассмеялся. Тэыль улыбнулась ему в ответ.

– Но это правило девятое из семнадцати.

– Да? Разве девятое? Будто ты первые восемь ответственно соблюдаешь. Мог бы просто погладить меня по голове… Ладно, проехали. Увидимся на рассвете.

Тэыль развернулась и пошла вперед с делано недовольным видом.

Однако Гон остановил ее, не прикоснувшись к ней и пальцем:

– Стража, один шаг вперед.

Стражники, стоявшие поодаль, за колонной, сделали шаг и преградили Тэыль дорогу. Ей ничего не оставалось, кроме как остановиться. Тем временем Гон длинными шагами в мгновение преодолел расстояние до Тэыль и обнял ее сзади за плечи.

– Встретим рассвет вместе, – тихо прошептал он ей на ухо.

Стражники отступили обратно за колонны, Тэыль с Гоном, держась за руки, пошли вместе по коридору, освещаемому лунным светом.

– Разве парни говорят такое, чтобы остаться наедине?

– Что ты хочешь услышать?

– Твою искренность.

– Видимо, я просто не договорил.

– Что еще ты хотел добавить?

– Жду не дождусь.

Несмотря на тревогу, они были счастливы находиться рядом друг с другом. Их озорной смех наполнял тихие коридоры дворца.

На рассвете Гон вместе с Тэыль и Ынсопом прошли через межпространственные врата и вернулись в республику.

Глава 15. Хотя бы на один день

Глава 15. Хотя бы на один день

Синджэ бросил на Ёна недовольный взгляд. Пришлось отложить свои дела и приехать на нежеланную встречу. Несмотря на то что эти двое обычно не очень ладили, сейчас они сидели друг напротив друга и ели жареную курицу.

– Разве Ли Гон не оставил тебе денег? Почему питаешься за счет госслужащего? – сердито пробурчал Синджэ и цокнул языком.

– Кстати, кто такой Кан Хёнмин? – спросил Ён напрямую, решив опустить все формальности.

В этот момент официант принес Ёну бокал пива.

– Ты же недавно пулю словил, разве после такого можно пить? – Проигнорировав вопрос Ёна, Синджэ перевел тему.

– Мне больно, когда я защищаю людей, и я защищаю их, когда мне больно.

– Как самоуверенно.

– Зато полезно, в сражениях без уверенности никуда. Ты мне все еще не ответил. В Корейской империи тебя звали Кан Хёнмин?

Синджэ и отвечать не требовалось, все было видно по его глазам.

– Да, похоже на то. Найдешь его для меня?

Вместо ответа Ён сделал глоток пива. Сопоставив в уме лицо придворной дамы Мин Сонён и лицо матери Синджэ, которую он встретил, преследуя Сон Джонхэ, Ён убедился, что они полностью идентичны.

– Еще будут вопросы? Хочешь что-нибудь узнать? Или кого-то найти? Например, мать.

Лицо Синджэ ожесточилось, когда Ён заговорил о матери, но в ответ он лишь неуверенно пробормотал:

– Кого угодно – мать, братьев, сестер. Так вот зачем ты хотел встретиться?

– Почему не скажешь ей?

Синджэ вопросительно посмотрел на Ёна.

– Тебе же нравится лейтенант Чон. Даже я это заметил.

Сегодня вопросы Ёна били не в бровь, а в глаз. Острые, словно мечи, пронзающие душу насквозь.

Нахмурившись, Синджэ съязвил:

– Теперь понятно, почему тебя подстрелили. В следующий раз и я выстрелю.

– Его Величество и лейтенант Чон не могут быть вместе. Наши миры слишком далеки друг от друга.

– Еще один повод держать язык за зубами. Даже учитывая, что мы с ней живем в одном мире, между нами пропасть шире, чем может казаться.

Сказав это, Синджэ встал со своего места.

Ён вызывающе поднял глаза:

– Если уйдешь вот так, поверю.

Минутное напряжение повисло между ними.

Синджэ сник:

– Да, я не вру.

На выходе Синджэ столкнулся с Гоном. Хоть этот человек и представился императором, Синджэ с трудом мог поверить в такое.

– Уже вернулся? – спросил он, не в силах скрыть удивление.

– Оставишь нас ненадолго? Нам нужно кое-что обсудить наедине.

– Болтать с вами нет желания, да и время поджимает. Работа сама себя не сделает, – прямо и без сожалений ответил Синджэ и отвернулся.

Гон вспомнил Сонён, которая стояла перед ним на коленях и молила о пощаде для сына, и стало даже жаль Синджэ. Обреченный на одиночество и скитания, он уже не принадлежал своему старому миру, но и здесь, в новом, был чужим. С тяжестью на душе он смотрел на удаляющуюся спину Синджэ, и вдруг громкий оклик вывел его из раздумий.

Ён был готов заплакать от радости: наконец-то, спустя столько времени, он увидел Гона. С самого детства эти двое никогда не разлучались так надолго. Самое большее – во время службы в армии, когда Гон исчез куда-то на пару дней.

– Как твои дела? Хорошо питался тут? Ничего не произошло? Не сталкивался с премьер-министром Ку?

Гон оставил Ёна здесь, потому что безмерно доверял. Но он видел в Ёне не только верного капитана гвардии, но и близкого человека, почти члена семьи, и, конечно, беспокоился о нем.