– Сядь, – говорю я, а когда он не сдвигается с места, упираюсь ладонями ему в грудь и легонько толкаю его.

Но он стоит неподвижно.

– Пожалуйста. – Я кладу ладонь на его щеку, ту, которая не пострадала от осколков стекла, но на которой красуется шрам. – Тебя посекло хрусталем. Позволь мне тебе помочь.

Он по-прежнему не сдвигается ни на дюйм и продолжает не мигая смотреть на меня. У меня мороз пробегает по коже – я никогда еще не видела, чтобы он был так взбешен. Что ж, пусть злится, но не мешает мне обрабатывать порезы.

– Пожалуйста, – повторяю я и опять толкаю его в грудь.

Он по-прежнему ничего не говорит, но медленно и неохотно позволяет мне подвести себя к ближайшему стулу.

Как только я усаживаю Джексона на стул, ко мне подбегает Мэйси, вся в слезах, и обнимает меня за шею:

– О боже, Грейс! Ты не пострадала?

– Нет, нет, со мной все хорошо, – отвечаю я, пытаясь высвободиться из ее объятий. Неужели они с Джексоном не видят, что из нас двоих пострадал именно он? Конечно, может быть, вампирам кровотечение нипочем – чего не знаю, того не знаю. Но лично меня это напрягает.

Я достаю из комплекта антибактериальную салфетку и осторожно прижимаю ее к его щеке. Он даже не морщится. И не шевелится вообще, а просто продолжает с каменным видом смотреть вперед. Я тщательно очищаю его рану, удостоверяюсь, что там нет осколков хрусталя, затем выдавливаю на его щеку мазь и сверху наклеиваю бактерицидный пластырь. Не знаю, нужна ли ему эта мазь – могут ли вампиры страдать от инфекций? Но он не останавливает меня, как и Мэйси, так что надо полагать, даже если в мази нет необходимости, она ему не повредит.

Теперь в кафетерии полно взрослых – учителя осматривают учеников в поисках порезов и пытаются поскорее выпроводить их из зала. Но делают они это на редкость тихо, а я вообще не обращаю на них внимания, переключившись на рваную рану на руке Джексона.

Наверняка она не так страшна, как кажется на первый взгляд, думаю я, ведь крови из нее вытекло немного, да и та уже свернулась. Вероятно, не только в их яде имеется быстродействующий коагулянт. Но я все равно очищаю эту рану так же тщательно, как и порез на его щеке. Странно, что никто из учителей не подошел к нему и не попытался отвести к медсестре, но, возможно, тут есть такие ученики, кто пострадал сильнее, хотя я их и не видела, говорю я себе.

И только когда я заканчиваю бинтовать его руку и делаю шаг назад, до меня доходит, почему никто из учителей так и не приблизился к нему. И почему в зале так тихо, несмотря на то, что произошло.

Вокруг нас стоят пять членов Ордена.