Она набрала ответ Кате, еще не до конца осознавая, куда ведет ее эта новая, рискованная тропа:

«Договорились. Отправь ей благодарность. В восемь. И Катя… отмени все встречи на завтрашнее утро. Мне нужно подготовиться».

Глава 6. Разведка на местности

Глава 6. Разведка на местности

«Без него». Идеально. Звукоинженер не просто шла навстречу — она сама была заинтересована в разведке боем, устраивая неформальную встречу без главного объекта воздействия. Тактический подарок, на который Алиса не рассчитывала.

Завтра ей нужно встретиться с Иваном Воронцовым. Ей предстояло идти на эту встречу как сапёру на минное поле, лишь приблизительно представляя схему. Один неверный шаг — и взорвется все. Или, что было еще опаснее, откроется что-то такое, с чем она не была готова иметь дело. Она сделала глубокий вдох, наполняя легкие колким ночным воздухом, и снова побежала. Уже медленнее, ровнее. Не убегая от мыслей, а неся их с собой, как лишний вес. Принимая как часть новой задачи. Самую сложную и непредсказуемую часть.

*****

Час спустя Алиса стояла у той самой неприметной двери на ЗИЛе. На этот раз без служебной машины — она намеренно приехала на такси, чтобы не создавать лишнего шума. Дверь открыла Лена. В одной руке круассан в обертке, в другой — банка энергетика ядовитой окраски.

— Точно, — она откусила кусок, жестом приглашая войти. — Вы именно такая, какой и показались по телефону. Следующий уровень после пиарщиков в глянцевых бронежилетах. Проходите, только не смотрите на бардак.

Студия при свете основной люстры выглядела по-домашнему. Повсюду стояли чашки с недопитым чаем, на диване валялась помятая куртка, а на стене висел постер какой-то неизвестной группы. Лена, не церемонясь, плюхнулась в кресло за пультом.

— Вы не будете против, если я буду работать параллельно? Времени вообще нет, а эти ребята из «Тумана» ждут сведенный трек еще вчера.

— Я только за, интересно посмотреть на работу профессионала — Алиса аккуратно присела на край дивана, заняв наблюдательную позицию. Она смотрела, как пальцы Лены летали над фейдерами, вырезая лишние шумы и выстраивая баланс. Это была работа ремесленника, досконально знающего и любящего свое дело.

— Спасибо, что нашли время, — начала Алиса, придерживаясь выверенного тона.

— Да ладно, — Лена фыркнула, не отрываясь от монитора. — Любопытно стало. Обычно к нему всяких пиарщиков шлют, а тут директор агентства лично является в нашу берлогу. Да вы еще и музыку его слушали, если верить вашей помощнице. Вы вообще в этом что-то понимаете? В музыке?

— В музыке — нет, — честно призналась Алиса. — В людях — чуть побольше. Его музыка… она не похожа на то, что я ожидала услышать от человека из его круга. В ней что-то есть ….

— Потому что он не из «его круга», — бросила Лена, щелкая мышью. — Он как тот богатый ребенок, который сам сломал все свои игрушки и теперь плачет, не зная, что делать. В этом его главная проблема и его главная сила. Все думают, он бунтует, потому что может, раз папины деньги позволяют. А он бунтует, потому что иначе сдохнет от удушья. Просто способа другого, кроме как все ломать, пока не нашел.

Алиса молча переваривала эту мысль. Она прямым проводом шла к словам его матери.

— Что он за человек? Не как музыкант, — уточнила Алиса. — Как личность.

Лена на секунду отвлеклась, повернувшись в кресле. Ее взгляд стал пристальным и оценивающим.

— Сложный. Упрямый. На удивление умный, когда не строит из себя клоуна. Чертовски одинокий. Если вы пришли с корпоративными лозунгами про «ответственность» и «великое будущее в империи папочки», можете даже не начинать. Он на эту удочку купится в самую последнюю очередь.

— Я пришла с деловым предложением, — спокойно и четко сказала Алиса. — Но оно будет иметь смысл, только если он способен на диалог, а не на очередное театральное шоу для галочки.

Лена внимательно посмотрела на нее, словно пытаясь прочитать скрытый код между строк ее безупречного костюма и выверенных фраз.

— Завтра он будет здесь. К одиннадцати. Обычно после своих ночных бдений приползает, кофе в себя вливает и часами может сидеть. Совет? Не давите. И не пытайтесь его жалеть. Он ненавидит жалость больше всего на свете. Считает ее оскорблением. Попробуйте с ним договориться.

Этот короткий разговор был ценнее дюжины страниц аналитического досье. Алиса получила если не сейфовый ключ от двери в мир Ивана, то, как минимум, отмычку к замочной скважине.

«Не давить. Не жалеть. Предложить», — прокручивала она в голове, выходя из студии в прохладную ночь.

Теперь она была готова к завтрашней встрече не вслепую, а с черновой картой, на которой были намечены первые контуры территории. Главный вывод был прост и сложен одновременно: Иван Воронцов был миной, начиненной не столько эгоизмом и злостью, сколько незаживающей болью. И обращаться с ним следовало соответствующим образом — не как с проблемой, а как с диагнозом.

Глава 7. Чужая партитура

Глава 7. Чужая партитура

Спустя четырнадцать часов стратегической подготовки, тактического визита к матери и разведки на территории противника Алиса наконец увидела его.

Он был не таким, каким она его представляла. На светских фотографиях он казался хулиганистым подростком, застывшим в вечном вызове. В жизни он был высоким, почти худощавым, с резкими чертами лица и уставшими глазами человека, который плохо спит. На нем были простые черные джинсы и серая футболка, на которой было написано «This is not a protest».

Их взгляды встретились. Алиса, помня советы Лены, ждала вызова, высокомерия, может, даже насмешки — отточенного оружия мажора. Но увидела нечто иное — мгновенную, звериную настороженность. Он смотрел на нее, как дикое животное на чужака, вторгшегося на его территорию. Он был готов к встрече.

— Иван, — произнесла она, первой нарушив тишину, и поднялась с дивана. Ее движение было плавным, неагрессивным, почти что миротворческим. — Алиса Рейн.

— Я знаю, кто вы, — его голос был тихим, но в нем вибрировала стальная струна, готовая лопнуть. Он не подошёл для рукопожатия, остановившись в нескольких шагах, создавая физический барьер. — Присланный папой надзиратель. Продолжательница дела нянек и гувернеров. Чем на этот раз будете пугать? Лишением наследства? Не очень страшно.

Лена, наблюдавшая из-за пульта с выражением глубочайшего бессилия на лице, тяжело вздохнула, отложила наушники и поднялась.

— Ладно, цирк-шапито начинается. Я пойду, пока вы не разнесли тут всё в щепки. У меня, в отличие от некоторых, реальная работа есть, — бросила она, проходя между ними к выходу. Дверь за ней закрылась, оставив их в гробовой тишине.

Алиса, вопреки его ожиданиям, позволила себе лёгкую, почти сочувственную улыбку.

— Меня наняли не для запугивания, Иван. Меня наняли для решения проблемы. А чтобы решить проблему, ее нужно сначала понять. Я слушала вашу музыку. Всю, что нашла.

Это заявление явно застало его врасплох. Мгновенная вспышка неподдельного удивления в глазах, быстро погашенная волей.

— И что? — он нервно провел рукой по волосам, отчего они встали дыбом. — Нашли там клинические признаки шизофрении? Срочно рекомендуете лечение?

— Я нашла там талант, — отрезала Алиса, глядя на него прямо, без дрожи и извинений. — Неотшлифованный, сырой, направленный в никуда. Но талант. Меня не интересует ваше наследство. Меня интересует именно это.

Она сделала один, но решающий шаг вперед, сокращая дистанцию, которую он установил. Её голос оставался ровным, деловым, лишенным пафоса.

— Ваш отец хочет, чтобы я «сделала из вас человека». Я считаю, что человек из вас уже получился. Другой вопрос — какой. Вы тратите свою энергию на демонстративное саморазрушение. Это скучно и предсказуемо.

— Предсказуемо? — он фыркнул, но в его тоне появилась первая, едва уловимая трещина неуверенности.

— Да. Как и ваш уход с того шоу. Как и все ваши скандалы. Это ожидаемо. Вы ведёте себя как капризный ребенок. Ваш отец ждет истерики — вы её устраиваете. Общество ждет от мажора скандалов — вы их поставляете. Где вы сами, Иван? Где тот, кто написал «Neon Rain»?

Он молчал, глядя на неё со смесью раздражения и пробуждающегося любопытства. Его расчет на немедленный конфликт рушился на глазах. Она не кричала, не угрожала, не читала мораль. Она анализировала. Холодно и безжалостно, как бухгалтер, изучающий отчет о убытках.

— Вы хотите, чтобы я перестал? Стал хорошим мальчиком? Надел галстук и пошел работать к папе? — спросил он, но язвительная усмешка уже не достигала глаз.

— Я хочу, чтобы вы стали эффективны, — поправила его Алиса. — Ваш протест — это брак. Он ничего не производит, кроме убытков. Если уж бунтовать, то делать это с результатом. Создать что-то, что будет вашим. По-настоящему. Не прятаться в подполье, а заявить о себе так, чтобы вас услышали. И чтобы это было сильнее, чем все скандалы, вместе взятые.

Она увидела, как в его глазах, тех самых уставших глазах, мелькнула искра. Не согласия, нет. Но живого, цепкого интереса. Азарта. Он был как шахматист, который увидел неожиданный, рискованный ход противника.

— Вы предлагаете мне сотрудничать с вами? — он произнес это слово с таким недоверием, будто оно было на неизвестном языке.

— Я предлагаю вам рассмотреть вариант, при котором вы перестанете быть проблемой для отца и станете проблемой для его конкурентов, — уточнила Алиса, сохраняя дистанцию. — Но это только если ваш бунт способен перерасти уровень битой посуды и разбитых вдребезги иномарок. Пока что вы не столько протестуете, сколько генерируете для отца дорогостоящие страховые случаи.