— И это будет ошибка, — сказал Адриан.
— Да, — ответила я. — Потому что мы теперь знаем, куда смотреть.
И на этот раз —
он не заметит, как сам оставит след.Глава 50. Книга.
Глава 50. Книга.
Письма от Элеонор стали приходить реже.
Не так, чтобы это бросалось в глаза сразу — скорее, между ними появились паузы, которые раньше были невозможны. В строках всё чаще упоминались приготовления к свадьбе, примерки, разговоры с портными, визиты родственников. Письма оставались тёплыми, внимательными, но уже не требовали ответа немедленно, не держали в напряжении.
Рейнар заметил это сам.
— Она занята, — сказал он спокойно, без обиды. — Сейчас это естественно.
Я согласилась. Так и было.
Но не для всех.
Конрад появился через день после очередного короткого письма. Пришёл без спешки, как человек, который уверен, что его присутствие не нуждается в объяснениях. Он говорил о дороге, о погоде, о людях, которых давно не видел, — ровно, без нажима. И только в самом конце разговора, будто вспомнив о чём-то между прочим, поставил на стол книгу.
— Иногда полезно отвлечься от дел, — сказал он. — Не думать, не планировать. Просто читать.
Книга была старой, ухоженной, в тёмном переплёте. Из тех, которые долго держат рядом и не считают чем-то важным.
Рейнар взял её и открыл.
И в тот же миг я почувствовала знакомое.
Тот же самый холодный, пустой оттенок, который я уже знала по письмам. Ничего нового. Ничего иного. Просто ближе. Он поднялся сразу, стоило книге раскрыться при свече, словно воздух между страницами хранил то же самое, что раньше задерживалось на бумаге.
Конрад говорил дальше, не глядя на меня. Через несколько минут он ушёл, так же спокойно, как пришёл.
— Не читай, — сказала я сразу.
Рейнар поднял на меня взгляд.
— София?
Я подошла, забрала книгу из его рук и тут же завернула её в плотную ткань. Быстро, точно, не оставляя ей времени остаться в воздухе.
— Она отравлена, — сказала я спокойно.
Он не стал задавать лишних вопросов.
— Значит, он ускорился, — произнёс он после паузы.
— Да. Потому что переписка стала реже. И он больше не контролирует процесс так, как раньше.
Мы пошли к Аделине сразу.
Она слушала молча. Адриан сначала ходил по комнате, потом остановился у окна, сжав руки за спиной.
— Я собственноручно придушу этого гада, — сказал он тихо.
— Не торопись, — ответила Аделина ровно. — Сначала дослушаем.
Я объяснила им всё: про книгу, про носитель, про то, что воздействие то же самое, просто перенесённое. И про то, что теперь у нас есть возможность не защищаться, а наблюдать.
— Книгу нужно вернуть, — сказала я. — Но не Рейнару.
— Он заметит, — сказал Адриан.
— Нет, — ответила я. — Он достаточно умен, чтобы не подходить лишний раз. Он уверен, что дело сделано. Исчезновение книги у Рейнара его не насторожит. Зато сам он будет дышать этим всю ночь.
Аделина кивнула.
— Делайте.
Книгу подложили тем же вечером — туда, где воздух стоял плотнее всего, где человек проводит часы неподвижно, не защищаясь.
Первые дни ничего не происходило.
Потом Конрад стал уставать. Говорить короче. Реже выходить из комнаты. Он не звал лекаря — гордость не позволяла. К концу недели большую часть времени он проводил в постели.
Я видела в этом знакомую схему. Ту же самую, что была у Рейнара — только теперь без врачей, без помощи, без вмешательства.
Аделина надела повязку перед тем, как войти к нему.
Я настояла.
В комнате было слишком тепло. Воздух стоял тяжёлый, сухой. Конрад лежал, не спя, и говорил — не для нас, для себя.
— …почти получилось… — бормотал он. — Он бы уехал… как всегда… а я остался… всё было бы правильно…
Аделина слушала молча.
Когда она вышла, то сразу спросила:
— Где книга?
— Там же, — ответила я.
Она посмотрела на закрытую дверь.
— Если я её вынесу, процесс остановится.
— Да, — сказала я. — Но сам он не восстановится.
— Ты сможешь его вытащить?
— Смогу. Если он перестанет дышать этим. И если будет время.
Аделина кивнула — не мне, а собственному решению.
— Пока пусть остаётся, — сказала она. — Я хочу услышать всё. А потом решу, понадобится ли твоя помощь.
Она ушла по коридору, не оборачиваясь.
А я за всё это время позволила себе подумать, что он действительно ошибся.
Иногда, чтобы поймать того, кто слишком долго был уверен, что управляет чужим дыханием, достаточно просто позволить ему дышать своим собственным планом.
Глава. 51. Ошибка.
Глава. 51. Ошибка.
На следующий день в доме стало тише.
Не внешне — слуги ходили, двери открывались и закрывались, кухня жила своим обычным ритмом. Но исчезло напряжение, к которому все привыкли и перестали замечать. Как будто кто-то долго держал ладонь на груди замка — и наконец убрал.
Я почувствовала это утром, ещё до того как встала с постели. Воздух был ровным. Не тёплым, не холодным — правильным. Таким, каким он бывает, когда в нём больше нет чужой воли.
Конрад не выходил.
Управляющий появился позже обычного. Слишком аккуратный, слишком собранный. Он остановился у двери, вдохнул — и тут же сделал шаг назад, будто оступился. Быстро. Почти незаметно. Но я увидела.
Он знал.
Я ничего не сказала. Только отметила, как он больше не подходил к южному крылу, как распорядился проветривать комнаты, которые раньше не трогал, как дважды за утро отправлял слуг с поручениями, не имеющими смысла. Дом для него стал опасным, и он это понял раньше остальных.
Адриан тоже заметил.
— Он суетится, — сказал он тихо, когда мы остались вдвоём в галерее. — Как человек, который боится задержаться на месте.
— Потому что запах больше не тот, — ответила я. — И он не знает, где именно.
— Ты уверена?
Я кивнула.
— Он не боится меня. Он боится того, что я уже поняла.
Мы не торопились. Теперь спешка была не на нашей стороне.
К вечеру Аделина позвала нас к себе.
Конрад был жив. Слаб, измотан, раздражён этим больше, чем болью. Он почти не говорил — только смотрел, цепко, внимательно, словно всё ещё пытался удержать нить, которая давно ускользнула.
— Он больше не опасен, — сказала я, когда мы вышли. — Даже если вытащить его сейчас.
Аделина остановилась.
— Опасен, — поправила она. — Но не так, как раньше.
Она помолчала, потом добавила:
— Управляющий просил аудиенции. Дважды.
Адриан усмехнулся — без радости.
— Рано.
— Именно, — согласилась она. — Значит, знает.
На следующий день мы изменили порядок в доме.
Немного. Неочевидно. Я убрала одну чашу у лестницы, добавила другую — в проходе, где обычно стоял сам управляющий. Не усилила запах — просто сместила. Для обычного человека это было бы незаметно. Но не для того, кто слишком долго дышал не своим.
Он ошибся на мелочи.
Сказал фразу, которую мог знать только тот, кто бывал в комнате Конрада ночью. Назвал время, когда тот уже не принимал посетителей. И тут же понял, что сказал лишнее.
Аделина не повысила голос.
— Вы устали, — сказала она спокойно. — Вам стоит отдохнуть.
Он побледнел. Не от страха — от осознания.
Позже, уже вечером, Адриан нашёл меня в зимнем саду. Снег за стеклом начинал сереть, рыхлеть, терять форму. Весна ещё не пришла, но уже была где-то рядом.
— Ты останешься? — спросил он вдруг.
Я посмотрела на него.
— Здесь?