После работы я прихожу к выводу, что не хочу пока видеть Егора, чтобы не наломать дров. Ясное же дело, Ксюша что-то опять мутит, прикидываясь пай- девочкой, мне следует быть хитрее, а значит — обдумать следующий шаг. Еду к маме в гости, по ее просьбе покупаю печенек к чаю. Кажется, у нас дома гости. Какой-то мужчина… Я в предвкушении увидеть непунктуального доктора, просящего у меня руки моей мамы.

Когда мама открывает входную дверь, выглядит крайне смущенной.

Быстрый взгляд на мужские ботинки и радость от того, что моя догадка подтвердилась и доктору все же удалось проломить оборону!

— Привет! — радостно здороваюсь и целую ее в щеки, — так и знала, что ты не одна. Вот смотри, какие сладости привезла. Пойдут? — сама показываю ей большой палец и улыбаюсь — хоть у кого-то все хорошо! Знала, что новый ремонт делаем не зря. Может, изменения в обстановке как-то помогают перестроиться и внутренне? Случайно угадали по фэншую и поставили горшок с цветами на правильную полку?

Увы, как только в коридор выходит мамин гость, я понимаю, что фэншуй здесь не поможет. В этой ситуации никто никогда не поможет. Маме нужен не непунктуальный кардиолог, а психиатр!

— Вероника, дочка, привет! А я как раз приехал, чтобы поговорить о тебе, — говорит отец и улыбается. — Проходи, чаю попьем.

— Мама? — спрашиваю настороженно. И по паузе в ответ догадываюсь, что она в очередной раз простила его. После всего, что он сделал нам. Вернее, не сделал.

— Я все думал и думал о той нашей встрече в клубе… и понял, чего мне не хватало все эти годы. Я очень по вам соскучился, — говорит папа мягко. — Заходи, что ты на пороге стоишь — поговорим. Нам вообще есть что обсудить. Я навел справки о семье Озерских, есть много информации, которую тебе лучше узнать. В опасную игру ты ввязалась, дочка. Они нехорошие люди. Ты знала, как Санниковы душат конкурентов? Почему у нас нет ни одного подобного канала и никогда не будет? Лев Санников не гнушается никакими методами! Но разговор не короткий, заходи скорее.

Мама встревожена, торопливо кивает.

— Вероника, ты проходи. Там… подарков столько привез Паша! — говорит она, бледнея и оправдываясь.

Слова отца меня не пугают, Озерский много чего рассказывал о тесте, но раз он заверил, что меня не обидят, — я ему верю. Трогает другое. Я смотрю на маму, которая еще несколько дней назад выглядела цветущей от ненавязчивых ухаживаний доктора, сейчас же — вновь жалкой и стыдливой. Вижу метаморфозу и отчетливо понимаю, как на самом деле сильно меня обидел совместный семейный обед Санниковых и Озерских за моей спиной. Смотрю на маму, как в зеркало. И от ужаса теряю дар речи.