Хмыкнув, смотрю под ноги на начищенные ботинки и мотаю головой. Не хотел я вас трепать раньше времени, но походу, придется.
— Я бы поболтал с вами подольше, — совершаю последнюю попытку избежать мордобоя. — Но сильно спешу.
— Ну удели пять минут драгоценного времени, — подходят ближе, а глаза сверкают кровожаднее. — Нам хватит.
— Хорошо, уговорили… — притворно улыбаюсь и сжимаю кулаки.
Если хочешь выжить — бей первым.
Отличное правило, которое ни разу не подводило.
Резким рывком ударяю дважды по морде кабана до хруста в носу. Остальные двое спохватываются, у лысого в руках появляется бита. Тот, что с костетом, начинает замахиваться, я уворачиваюсь. Удары хоть размашистые и крепкие, но какие-то тормознутые. Перехватываю руку, заламываю и коленом пробиваю под дых.
Чувак с битой уже как-тут. Бам! Попадает прямо по спине. Мои ребра, сука. Секундная заминка выходит патовой. Только выгибаюсь, как чувствую на шее цепь, кто-то сзади душит. Вцепившись в холодный металл пальцами, жадно хватаю воздух ртом. Лысый с дубинкой ликует, скалится, в его зверином взгляде вижу, как он жаждет поломать мои кости.
— Допрыгался, козлина, — замахивается.
Собрав все свои силы, с рыком дергаюсь вперед и разворачиваю гада, который стоит за спиной, тем самым подставляя его, а не себя под удар. Ах, этот сладкий хрип боли противника. Натяжение на шее сразу слабеет, и я вырываюсь из хватки. С ноги валю душителя, отбрасывая его в сторону.
Хватаю валяющийся кирпич и запускаю в лысого. Этот идиот пытается отбить её дубинкой. Хренов бейсболист… Съезжаю ему между ног, яйца в смятку, и добиваю его согнувшуюся спину локтем.
Теперь бита в моих руках, а напротив еще один уцелевший. Харкает в сторону, убивая меня ненавистным взглядом за побитых сородичей.
— Иди к папочке, — дразнюсь я, сжимая покрепче дубинку.
Он срывается с цепи и с диким ором бежит на меня.
Бам!
Прямо в яблочко.
Бита четко припечатывается к противной морде и валит громилу с одного удара.
— Хорошая штуковина, — хмыкаю я, приглядываясь к спортивному снаряду.
Все трое красиво лежат, крехтят, а мне пора валить…
— Блядь, новую рубашку запачкали, — ругаюсь я, заметив пятна крови на белом хлопке. — Уроды… Еще и телефон расхреначили.
Видимо, он выпал у меня из кармана в ходе драки, и теперь валяется на камнях выключенный, с потрескавшимся экраном.
Присаживаюсь на корточки, чтобы подобрать и попытаться оживить гаджет.
— Сука, — не включается.
Хочу встать, но… Падаю.
Сильный удар чем-то тяжелым прилетает сзади по затылку. В глазах сразу темнеет, и я отключаюсь.
Глава 46
Глава 46
— Чего-то, подруга, ты совсем расклеилась, — прицокивает Алка, глядя на мое удрученное состояние.
Все танцуют, веселятся, а я страдаю в тени в одиночестве на балконе второго этажа. Артема так и не приехал. И я накопала из головы разных причин его отсутствия от самых безобидных до жутко гадких.
— Ты позвонила Егору?
— Да. Он сам не в курсе, где может быть Артем. Сказал разберется.
— Ясно… — выдыхаю расстроенно.
— Ты ревела что-ли? — присматривается к глазам. — Макияж потек.
— Пофиг, — шмыгаю носом и облизываю искусанные от волнения губы. — Я боюсь, Алка…
— Чего?
Зажмуриваюсь, мои веки дрожат. Мотаю головой, отказываясь даже думать о плохих догадках, но оно как-то само выходит.
— Боюсь, что Артем снова меня бросил. Я знаю, как он может это делать… Для этого ему не нужно веских причин.
— Так, хватит загонятся! Ничего же еще не известно, а ты уже изводишься…
Алла приобнимает меня, растирает плечи, потому что я съежилась и дрожу, будто не в теплом помещении нахожусь, а на северном полюсе. Меня реально трясет от переживаний. Где же он? Почему оставил одну? Не выполнил обещание?
— Всё будет хорошо, — нашептывает на ухо подруга. — Успокойся.
Закрываю глаза и пытаюсь поверить ей. Выравниваю дыхание и сбившийся сердечный ритм. От её поддержки становится действительно легче.
Приближающиеся шаги со стороны заставляют распахнуть ресницы. К нам приближается Гера с бокалом в руке. Он приехал не так давно, чтобы поздравить меня с выпуском, и подарил шикарный букет.
— Чего тут делаете одни, девчонки? — интересует он и останавливает возле перил с моей стороны. — Лиз, пойдем потанцуем?
— Она не в настроении, — отвечает за меня Алка, нахмуренно уставившись на Заславского. — Вон сколько девиц скучающих сидит, их пригласи.
— Я не с тобой разговариваю, — повышает тон парень в сторону моей защитницы.
— Извини, Гер. Действительно, нет желания танцевать, — мягко отказываю я.
— Чего грустная? — нежно теребит мочку уха.
— Личное, — коротко отвечаю.
— Мне нельзя рассказать?
— Ой, отвянь, а. Чего пристал? Видишь человеку плохо! — вклинивается Алка, заточив стрелы против Заславского.
— Мы разговариваем. Не мешай, — резко отвечает Гера, окидывая её надменным взглядом.
— Это мы разговаривали по душам! А ты пришел и помешал. Сейчас пристаешь с расспросами, — верещит она и отмахивается, как от мухи. — Уйди.
— Сама уйди, трещотка.
— Как ты меня назвал?
— Хватит ругаться. Уймитесь оба, — строго смотрю на друзей, которые стали больше похожи на грызущихся злых собак.
— И как ты её терпишь? — отзывается Гера, косо поглядывая на Алку.
— Меня то она любит, а вот тебя непонятно как до сих пор выносит, — отзывается девушка. — Прицепился как репей. Возьми да выбрось, чтоб не зудил.
— Ты…
— Ш-ш-ш, — звуковым сигналом останавливаю заново начавшийся спор.
Сморщив недовольно нос и сдерживая ответные оскорбления за стиснутыми зубами, Заславский запрокидывает голову и залпом допивает остатки шампанского в бокале.
— Лииза-а… — протягивает загадочно Алка, глядя вниз.
— М? — мой рассеянный взгляд блуждает в пространстве.
— Он пришел.
Мое сердце замирает.
— Что? — вцепившись в перила, смотрю на первый этаж, где под музыку в неоне тусуется народ. Глаза бегают по мужским силуэтам. — Где?
— Вот там, — указывает направление Алка. — Это Артем.
В ресторане приглушен свет, дискотечные прожекторы больше мешают, чем помогают разглядеть что-то. Щурюсь, вглядываясь в дальний затемненный угол.
— Точно, — сердце подпрыгивает, когда узнаю любимого парня.
Не медля ни секунды больше, бегу к нему. На радостях каблучки быстро преодолевают ступеньки лестницы вниз. Я прорываюсь через людей, не замечая никого вокруг кроме Артема, который тоже увидел меня. Но он не двигается с места, просто стоит и ждет.
Надо ли говорить, как я счастлива, что он все-таки пришел? Конечно, я спрошу у него потом, почему опоздал и что с телефоном, но прежде всего хочу просто обнять его, сильно-сильно.
Моя улыбка сползает вниз, когда я оказываюсь достаточно близко для того, чтобы разглядеть Артема. Замираю в метрах двух от него и от ужаса прикрываю рот рукой.
Его когда-то красивое лицо избито. Нос припух, одно веко сильно нависает над глазом, свежие синяки и ссадины «украшают» мужской профиль. Одежда потрепана, замарана где-то грязью, где-то кровью. Мое сердце готово разорваться от боли. Морщусь так, будто это мне только что надавали по физиономии.
На мою реакцию Артем опускает глаза.
Сглотнув, я медленно приближаюсь к нему и протягиваю руки.
— Что с тобой случилось? — напугано шепчу я. — У тебя был бой сегодня?
— Нет.
Наши пальцы соединяются. От прикосновения у меня мурашки бегут по плечам. Смотрю на Артема снизу вверх, не моргая, желая услышать хоть какие-то объяснения.
— Прости, я опоздал, — виновато уводит взгляд он. Потом возвращает его обратно на меня и чуть приподняв уголки губ, мягко говорит. — Ты очень красивая.
Он серьезно? По моему, не самое удачное время для комплементов.
— С кем ты подрался, Артем? — обеспокоенно спрашиваю я. Касаюсь его подбородка, но он отворачивают голову. — Кто с тобой это сделал?
— Так… — дергает плечом, словно случился какой-то пустяк. — Неважно.
— Неважно? Ты видел, что с твоим лицом?
— Совсем ужасно?
— Больно смотреть.
— Прости… — шумно выдыхает он, опустив глаза и мотает головой, не зная какие слова подобрать в оправдание.
— За что тебя простить?
— Испортил выпускной своим дерьмовым прикидом.
Не в силах больше слушать его глупости, подаюсь в перед и обнимаю его.
— Не говори так, — говорю я, прижимаюсь щекой к его груди.
В ответ ощущаю напряжение от парня, и слышу глухой стон. Как будто я слишком сильно обняла его, и ему неприятно.
Отстраняюсь и опасливо уточняю:
— Тебе больно? Где? — прикладываю руки к мужскому телу. Походу пострадало не только лицо. — Артем, ты должен был ехать сразу в больницу. А не сюда.
Я начинаю злится на него, потому что не понимаю, как можно стоять вот так просто и улыбаться на мою панику. А он именно это и делает. Еще и поглаживает по волосам меня, чтобы я успокоилась, словно я зря почем кипишую, и это не его кто-то зверски избил.
— Я же обещал дожить до пятницы, приехать. Не в самом свежем виде, конечно, но все-таки.
— Дурак, — мои губы дрожат. Я шлепаю его по руке, чтоб прекратил изображать невесть что. И всхлипнув, прижимаюсь к его груди, которая подрагивает от сдавленного смешка.
— Напугалась, девочка моя, — целует меня в макушку. — Все не так уж и плохо.
— Мы сейчас уедем отсюда. В больницу, понял? Я в шоке…
Артем усмехается.