— И кто ты? — нахмурился мой мальчик.

— Космонавт? — добавила Анюта.

— Нет, он не космонавт, — пробормотала я.

Быстро приблизилась к малышам, тоже присела рядом и обняла их.

— Кто? — повторил Артур, глядя на Давида.

— Инвестор.

Малыши посмотрели на меня.

— Он делает деньги из денег, — пояснила глухо. — Делает так, чтобы денег становилось больше и больше.

— Папы так долго не было, — Анюта покачала головой. — Зачем ему столько денег?

— Мог бы приехать раньше, — хмуро выдал Артур.

— Не мог, — шумно выдохнул Давид, и в его глазах мелькнуло нечто такое, чего я не сумела объяснить.

Сожаление? Боль?

Но он же сам подал на развод. Сам разбил семью. Даже если поверил в ложь про меня, в те омерзительные слова, будто я ему изменила. Он мог бы вести себя иначе. Мог бы разобраться.

— Я очень хотел приехать, — продолжил Арсанов. — Но это было невозможно.

Грудь сдавило. Противоречия раздирали на части. Очень тянуло высказать Давиду все, что я про него думаю, однако при детях такого сделать нельзя.

— Мам, — вдруг сказал Антон. — А зачем нам этот папа?

Малыш повернулся к отцу.

— Уезжай, — бросил он. — За своими деньгами.

=3=

=3=

— Поехали вместе, — заявил Арсанов, внимательно изучая своего сына. — Хочу показать вам мой дом.

Хотя в начале показалось, будто он вообще ничего не ответит. После слов Антона Давид изменился в лице. Пусть и на несколько секунд. Потом быстро взял свои эмоции под контроль. Но мне стало понятно, что пара коротких фраз сильно его задели.

Конечно, он же ожидал, будто все будут ему рады. Дети. Я. Как вообще можно не порадоваться, если Давид Арсанов вдруг решил проявить внимание? И без разницы сколько лет прошло, сколько времени ему было наплевать на нас.

— А зачем нам твой дом? — нахмурился Антон. — У нас есть свой.

— А если мой дом понравится вам больше?

— Не понравится.

— Почему?

Антон молчал. И тогда Давид решил его заинтересовать.

— Там много игрушек. Большой бассейн. Горки. Качели. Про все даже не рассказать. Лучше один раз увидеть.

Пока он все это перечислял, смотрел то на Артура, то на Анюту, а после снова переводил взгляд на Антона. Наблюдал за реакцией детей.

— Если вам не понравится, то вернемся обратно, — заверил Арсанов, хотя верить нельзя ни единому его слову.

Я уже научена горьким опытом. После всего случившегося дать второй шанс Давид могла бы только сумасшедшая. Тот, кто один раз предал, обязательно предаст снова. Измену нельзя простить. Невозможно. Но то, как со мной поступил Арсанов, было намного хуже. А уж то, как он поступил с нашими детьми, вообще, выходило за все существующие рамки дозволенного.

— Я вас сразу же отвезу, — твердо заявил Давид.

Однако было очевидно, стоит нам переступить порог его дома — обратно никто не выпустит.

Нет, нет. Нужно как-то нарушить его планы. Ехать точно нельзя.

Я уже собиралась вступить в разговор, но Антон меня опередил.

— Нам не понравится, — повторил мой мальчик, глядя прямо на Давида. — Потому что в том доме — ты. А ты нам всем совсем не нравишься.

Арсанов опять в лице поменялся. Еще сильнее прежнего. На его виске запульсировала темная вена, набрякла от напряжения.

Он привык вести долгие переговоры, привык иметь дело с самыми трудными бизнес-партнерами. Всегда добивался своего. Неизменно.

И тут вдруг споткнулся о волю ребенка. О слова своего собственного сына.

А как он хотел? Думал, будет легко? Дети мечтают увидеть папу и будут рады любому отцу?

Не всегда получается так, как планируем. И судя по тому, как дернулся рот Арсанова в нервной судороге, сейчас события точно разворачивались против всех его планов.

— Вы меня еще не знаете, — наконец, произнес он.

— Мама знает, — бросил Антон. — И ты ей не нравишься.

На это Арканову было нечем возразить. Он перевел тяжелый взгляд на меня. Явно нашел главного виновника всех бед.

Ну конечно, это я виновата.

А за собой он никогда ничего дурного не замечал.

— Ты не нравишься Артуру, — малыш кивнул на брата, а после на сестру. — Ане тоже не нравишься.

Дети молчали.

Арсанов усмехнулся.

— А вдруг понравлюсь?

— Мне ты точно не понравишься, — отрицательно покачал головой Антон.

Казалось, Давид собирался возразить в очередной раз. Старался подобрать правильный ответ. Его губы двинулись, но изо рта не успело вылететь ни единого звука.

— Думаю, на сегодня ты сделал достаточно, Давид, — вмешалась я. — Дети устали от этого разговора. Пожалуйста, уезжай.

Арсанов кивнул, а после впечатал горящий взгляд в меня.

— Нам надо поговорить, — заявил хрипло.

— Не здесь и не сейчас, Давид.

— Выйдем в коридор.

— Ты…

— Ты меня знаешь, Ира, — мрачно произнес он.

Повернулась и посмотрела на Михаила. Тот явно был не в восторге от происходящего. И мотнул головой, показывая, что мне ни в коем случае не нужно разговаривать с Арсановым, идти на поводу у бывшего.

Здесь я был согласна. Как только Давид почувствует слабость, то будет давить, пока не получит желаемое. А он привык получать все и всегда.

— Если хочешь, чтобы я действительно уехал, то пойдешь и поговоришь, — процедил Арсанов. — Здесь и сейчас.

Я знала на что способен Давид. На все. В его глазах уже полыхала ярость. Казалось, мой короткий взгляд в сторону Миши дико взбесил Арсанова.

У моего бывшего мужа слишком много денег. Опасные связи. Власть.

Нужно действовать осторожно. Как бы он не начал мстить Михаилу…

Разумеется, у Миши успешный бизнес. Дела он ведет честно. Никогда не нарушал закон. Вроде бы придраться не к чему.

Но кто знает, что может придумать Арсанов? Какое слабое место отыщет?

Погасить бы этот конфликт сразу. Только я еще не видела подходящего пути. Какой выбор не сделать, все может лишь усугубиться.

— Хорошо, — ответила тихо. — Мы поговорим, но быстро. И после этого ты сразу же отсюда уедешь.

— Да.

Поцеловала малышей. Опять посмотрела на Мишу.

— Я быстро, — пообещала ему.

Давид уже дал знак своим людям. Те покинули ресторан. А сам он ожидал, пока я подойду к нему.

Вскоре мы вместе вышли в коридор.

— Зачем тебе этот придурок? — холодно поинтересовался Арсанов.

— Хватит оскорблений, — ответила я. — Мы давно чужие люди, Давид. Ты сам отправил мне документы о разводе.

— Любишь его?

— Мои чувства тебя не касаются.

— Еще как касаются! — рыкнул он. — Думаешь, я позволю первому встречному мужику воспитывать моих детей?

Здесь мое терпение лопнуло…

=4=

=4=

— Чего ты добиваешься? — спросила прямо. — После всего? Волнуешься за детей. Серьезно, Давид? Неужели не понимаешь, как детям тяжело?

Арсанов криво усмехнулся.

— А ты решила вычеркнуть меня из их жизни? — бросил он. — Мои дети даже не знали, как я выгляжу.

От его наглости пропал дар речи.

— Ты ничего им обо мне не рассказывала, — прибавил Давид. — Я для них чужак. Понятно, почему они не захотели со мной поехать.

Нет. Он точно издевается.

Интересно, что я должна была рассказывать? То, как он выгнал нас без всяких объяснений? То, как молниеносно оформил развод, женившись на другой?

Кстати, где его жена? Почему бы ему не отправиться к своей новой семье? Или он и от той успел избавиться?

А впрочем, не важно. Меньше всего меня интересовала его личная жизнь. Задело совсем другое.

— Ты думаешь, это все игра? Захотел — вышвырнул из дома. Захотел — вернул. Ты объявился, когда сам посчитал нужным. Заявил детям, что ты их отец.

— Я сказал им правду.

— А зачем им твоя правда? — пробормотала с возмущением. — Кто ее просил? Зачем детям вообще такой отец как ты? Циничный. Хладнокровный. И хуже всего — предатель!

— Не время обсуждать наши отношения, Ира.

— А я не про нас, — горько усмехнулась. — Ты предал наших детей. А теперь вдруг заявился, будто ни в чем не бывало.

— Я никогда не оставлю детей, — заявил Арсанов. — Дам им все, чего они пожелают. Ты знаешь, мои возможности никак не ограничены. Лучшие школы. Престижные университеты. Наши дети будут обеспечены на всю жизнь.

— Нет, Давид, — твердо произнесла я. — Если действительно желаешь для них самого лучшего, то ты больше никогда не появишься возле наших малышей. Просто исчезнешь. Раньше у тебя это отлично получилось.

— И отдать вас этому… как там его? — он скривился. — Да не важно. Тебе же самой плевать на него, Ира. Разве он вызывает у тебя хоть какие-то чувства? Только не лги. Не рассказывай, будто и правда влюбилась в этого жалкого…