— Бесполезно, — сказал Леон. — Ты можешь только пораниться.

— Переживаешь за меня?

— Давиду не понравятся царапины на твоих руках. Он может что-то заподозрить. Это будет мешать.

— Вы же за одно, — решила проверить версию того, что они сотрудничают, на всякий случай. — Это он приказал тебе похитить меня.

— Нет, конечно, — фыркнул Леон. — Ты с ума сошла? Давид бы убил меня голыми руками, если бы узнал, что я хоть как-то причастен к похищению ваших детей. Ну или к твоему похищению.

Леон нахмурился.

— Извини, мне всегда казалось, что ты работаешь на него, — продолжила я.

Хотела убедиться, что поняла его эмоции правильно.

— Нет! — раздраженно ответил Леон. — По-твоему, я один ничего не могу сделать? Все только по указке Давида?

Как и ожидалось, я не ошиблась.

Его сильно задело мое предположение. Казалось, Леон всегда завидовал Давиду, пытался его превзойти. Теперь не видел смысла это скрывать.

— Знаешь, я столько лет его дурачил, — усмехнулся мужчина. — Но он ничего не понял. И не поймет.

— Мне плевать на Давида, — сказала я. — Не знаю, что ты задумал, но… готова помочь.

— Да? — с сомнением протянул он.

— Да, — ответила твердо. — На его деньги не претендую, просто хочу спокойной жизни с детьми и с… мужчиной, которого давно люблю.

— Ты же сказала, тебе плевать на Давида.

— А я не про него.

Леон смотрел на меня подозрительно. Причин доверять мне у него не было. Вряд ли я бы смогла установить с ним контакт.

Но стоило попытаться найти с ним что-то общее. Как-то зацепить. Заставить его думать, будто я всецело на его стороне.

Это поможет выиграть время. Наверное.

Пока что моей единственной надеждой было то, что Арсанов начнет поиски, как-то вычислит, где я нахожусь.

— Хочешь сказать, что тебе всерьез нравится этот… — Леон скривился. — Тот нищий мужик, отмотавший срок в тюрьме?

— Михаила подставили. Попрошу не оскорблять его.

— Ладно, так тебе правда нравится этот Михаил?

— Я его люблю.

— Любишь, значит, — протянул Леон и нахмурился. — Думаешь, я так легко на это куплюсь?

— А мне нет разницы, — пожала плечами. — Я, вообще, жила спокойно и горя не знала, пока не объявился Арсанов. Сорвал нашу свадьбу. Потом все эти жуткие похищения. Тут ваши разборки. Если надо помочь, я готова, лишь бы поскорее избавиться от Давида. Он достаточно мне жизнь испортил.

— Интересное предложение, — кивнул Леон. — Жаль, сам Давид не слышит. Но Ира, ты не волнуйся, ты мне и так поможешь. Твое согласие для этого не требуется.

По спине пошел холод.

О чем он?

Леон снова посмотрел на часы.

— Ты мне так ничего не объяснишь? — не выдержала я.

— Не собирался, — хмыкнул он. — Но рано начинать процесс. Зарядка еще не завершена.

Стало еще страшнее.

Зарядка — чего?

Какой процесс?!

Леон пугал все сильнее.

— Можно поговорить, — кивнул Леон, будто давал мне разрешение, чтобы задавать ему вопросы. — Все равно больше нечем заняться. А выпускать тебя из-под присмотра не буду. Слишком ты дерганная. Мало ли что придумаешь.

Плохой знак.

Он готов ответить на вопросы.

Значит, уверен, что я никому не смогу рассказать.

— Ир, что ты побледнела? — ухмыльнулся Леон. — Успокойся. Убивать тебя не собираюсь.

Тогда… он уверен, что мне никто не поверит?

— Была такая разговорчивая, а теперь вдруг поникла, — продолжил он с насмешкой в голосе. — Ну давай сам предложу тебе темы для нашего разговора. Хочешь узнать, почему Давид вышвырнул тебя за дверь вместе с детьми?

— Это было давно.

— И что?

— Это меня не волнует.

— Новая любовь важнее?

— Михаил…

— Ты всерьез запала на этого неудачника?

— Без оскорблений. Я же просила.

— Чтобы ты Давида так защищала.

Арсанов сам себя защитит.

Мало тебе не покажется.

Конечно, ничего этого вслух не произнесла. На выпады Леона не реагировала. Но похоже, ему действительно стало скучно. Он захотел поговорить.

— Ладно, может если бы ты знала правду, то меньше бы злилась на Давида. Хотя получилось забавно. Он ради тебя готов на все. А ты втрескалась в какого-то олуха.

— Давид готов на все только ради себя самого.

— Это да, — кивнул Леон. — Но ровно до тех пор, пока дело не коснется тебя или детей. Там он резко меняется.

— Помню я как он поменялся. Вышвырнул нас в дождь. На улицу среди ночи.

— Дура, — отмахнулся Леон. — Давид тебя защищал. Тебя и детей. Неужели сама не поняла?

— Извини, не очень-то походило на защиту. Дождь. Глубокая ночь. Очень спорное у тебя утверждение.

— Ты же не знаешь, что за этим стояло, — многозначительно протянул Леон. — Давиду просто пришлось так поступить.

Я молчала, стараясь ничем не показать свою реакцию.

Казалось, если Леон поймет, что мне действительно интересно услышать эту историю, то ничего не станет рассказывать. И даже его «разговорчивое» настроение никак здесь не поможет.

— Он не видел другого пути, — продолжил Леон, внимательно глядя в мои глаза, будто хотел прочитать эмоции. — Я его понимаю. Сам бы поступил похожим образом, если бы стоял вопрос жизни и смерти моих близких.

=59=

=59=

Мужчина в очередной раз посмотрел на часы.

— История долгая, но мы никуда не спешим, — сказал он. — Конечно, я не сразу раскусил, что именно сделал Давид. Он позаботился о том, чтобы очень ловко и натурально провернуть это. Все должны были поверить, будто он действительно отказался от семьи. Не считает детей родными.

Я молчала, хотя вопросов на языке вертелось много. Но я понимала, что не стоило перебивать Леона. Особенно в такой момент как сейчас.

И он начал говорить. Уже без пауз. Запрокинул голову назад, поудобнее расположился в кресле.

— Все началось из-за махинаций его отца. Арсанова-старшего. Он проворачивал множество темных схем. Вместе с одним известным бандитом по кличке «Монах». Тот много ужаса на город навел в свое время. Да что там на город! На всю страну. Про него на каждом углу болтали. Власть его все сильнее крепла. И некоторым структурам он стал мешать. На са-а-амом верху. Ты же понимаешь о чем я?

Вероятно, о тех схемах, которые надеялся вскрыть мой отец, он так и не вывел тех предателей на чистую воду.

— В то время были свои расстановки. Монаха решили подвинуть, а сделать это нужно было грамотно. Скажем, хм, по особым воровским понятиям. Монах не был «вором в законе» и обычно без согласия никого не назначают. Но так вышло, что именно его назначили. Намеренно. Не без помощи со стороны Арсанова-старшего. Он не был главным, кто все решал. Но сильно посодействовал этому назначению. Правила в криминальном мире очень простые и жесткие. «Вор в законе» не должен иметь ни жены, ни детей. А если вдруг выясняется, что у него есть семья, то их всех должны убить.

Дикость. Но чего ожидать от бандитов?

— Это логично, — продолжал Леон, и я не удивилась тому, что этот циничный тип одобрял настолько зверские методы. — Иначе можно было бы легко влиять на решения «вора в законе». Достаточно похитить кого-то из его семьи, начать шантаж. Это слишком серьезная должность, чтобы настолько безответственно к ней подходить.

Мне всегда казалось, что Леон бизнесмен. Как Давид. Но теперь, чем больше я слушала, тем сильнее начинала в этом сомневаться.

Впрочем, волновало меня другое.

— Поскольку Монах на эту почетную должность сам никогда не собирался, то женился и завел детей. Угрозы не видел. Был уверен, что своих защитить сможет. Но правила жесткие. Он получил назначение — и его семью убили. Практически сразу. Его самого тоже собирались уничтожить за нарушение правил, но тут ничего не вышло.

— Это же какой-то абсурд, — не выдержала я. — Он не собирался выдвигаться на эту должность. Его по сути назначили насильно. И хотели за это наказать? Бред полный.

— Благодаря нескольким уловкам от Арсанова-старшего это все стало реальностью. Он сыграл грязно. По распоряжению своих покровителей, перед которыми собирался выслужиться. Не вижу смысла рассказывать детали о том, как именно все произошло. Тебе достаточно понимать главное.

Ну это я поняла. Виноват Арсанов-старший.

— Но кстати, за спасение жизни в последний момент Монаху нужно благодарить твоего отца.

Та самая история, которую мне рассказал когда-то давно Монах.

— Твой отец спас его, Ир. От смерти, но не от тюрьмы. Помнишь, я говорил, что были структуры, которым Монах оказался сильно неугоден? Речь о самых высоких структурах, если ты понимаешь, о чем я.

Отрицательно покачала головой.

Хотя уже понимала суть развернувшихся тогда событий благодаря письму моего отца.

— Правоохранительные органы, Ира. Был очередной передел власти. Большую часть криминальных авторитетов решили уничтожить, чтобы не мутили воду. А те, кого согласились оставить, полностью перешли на сторону полиции, подчинялись во всем. Так понятнее?

— Наверное, — пробормотала я. — Но мне совсем непонятно, какое это все имеет отношение ко мне и к Давиду? К тому, как он себя повел?

— Скоро поймешь. Монах пытался отомстить, вел свою войну. Но у него не было ни единого шанса там выстоять. Против него была целая система. Как и против твоего отца, который надеялся вскрыть коррупцию в высших органах власти. Такие люди мешали. Поэтому их убрали. Операция, которая планировалась, была сорвана. Твоего отца убили. Монаха отправили в самую жесткую тюрьму на пожизненный срок. Он никогда не должен был выйти на свободу. И самым лучшим вариантом было от него попросту избавиться, но… не сложилось. Точнее, сложилось не так, как было задумано.