Анна Есина Мои две половинки

Анна Есина

Мои две половинки

Глава 1

Глава 1

Бывают хорошие дни, бывают не очень. Порой случаются откровенно плохие, но иногда всё сводится к простому термину «это звездец, товарищи», под которым хочется провести жирную красную черту, а после признать, что всё летит в тартарары.

Именно такие мысли одолевали меня отнюдь не прекрасным субботним утром, пока чистила зубы и сонными глазами таращилась в зеркало.

Широченный зевок, раздирающий рот на части, позволил добраться щёткой до таких потаённых уголков в полости, о коих счастливое большинство людей и не подозревает.

В ванну, почёсывая пятернёй густую блондинистую гриву, ввалился Рома. С высоты своего роста чмокнул меня в макушку, приобнял за талию и двинул бёдрами, высвобождая себе место у раковины.

— А тебе-то куда? — прошамкала, зажимая щётку зубами.

— Заказ срочный висит, — он тоже принялся за чистку зубов. — Ещё вчера надо было сдать заказчику, да я на тебя отвлёкся.

Свободной рукой он провёл по моему животу, подобрался к груди и жадно сдавил её пятернёй сквозь атласную ткань пижамной майки.

— Сильно опаздываешь? — спросил полушёпотом и сдавил сосок между пальцами.

— Час назад должна была быть на работе, — сплюнула в раковину и наклонилась, чтобы прополоскать рот.

Рома хмыкнул, пристроился сзади и обеими руками прижал мои бёдра к своим.

— Тогда я быстренько, — коварно улыбнулся он перепачканными белой пастой губами и потянул вниз мои шорты.

— Эй! Не наглей. Своё ты получил ночью, — попыталась отодвинуться, но он будто не услышал.

Вдавил меня животом в бортик раковины, приспустил свои трусы и без всяких усилий скользнул внутрь.

— Ром, ну ё-моё, — заворчала, пробуя выпутаться из цепкого захвата.

Он не дал, надавил рукой на затылок, вынуждая опустить голову, а мои бёдра подтянул ближе к себе и принялся размашисто двигаться, почти полностью выходя и вновь погружаясь на всю длину.

Я держалась пару секунд, помнила, что следует прекратить, что безбожно опаздываю везде и всюду. Кажется, какая-то часть сознания даже понимала, что выход на работу в выходной день оплачивается в двойном размере, но потом резко стало наплевать.

Он дышал тяжело и быстро и всякое своё движение сопровождал тихими стонами, от которых меня выворачивало наизнанку. И хоть внутри всё болезненно саднило — ночной трёхчасовой сексуальный марафон не прошёл бесследно — я выгибалась навстречу с жадностью мартовской кошки. Затем резко выпрямилась, обхватила руками его шею и вывернула голову для поцелуя.

Вкус у него был мятный, сладковатый и пьянящий. Рома крутанул меня в руках, взяв за подмышки, развернул к себе лицом, подхватил под колено и тут же вернул нашим телам неразрывную близость. Его язык врывался в меня в том же диком ритме, что и напряжённый член. Мужская рука хаотично блуждала по груди и рёбрам, а после занырнула между ног, и меня нешуточно забило в ознобе.

Боюсь, что в первую очередь полюбила его именно за эти волшебные пальцы, которые умели вытворять со мной такое, что и не снилось почтенным мудрецам. В два-три движения он умел подвести меня к финишу в любой ситуации, а уж когда делал вот это... Быстро-быстро порхал подушечкой среднего пальца по чрезмерно влажным складкам и растирал одному ему известную точку, я теряла всякий моральный облик. Выла и стенала, вонзая зубы ему в плечо, чтобы уже в следующий миг вскинуть голову вверх, с надрывом выкрикнуть в потолок нечто бессвязное и разлететься на мириады осколков.

А ещё я балдела от его внимания к мелочам и таланта запоминать нюансы. Мой идеальный Ромка знал, что острее всего я переживаю оргазм, если ощущаю его внутри без движения. Нравится моим мышцам, когда им ничто не машет хаотично сокращаться, рассылая по всем отделам мозга всполохи чистейшего удовольствия.

Вот и сейчас он замер, закинул обе мои ноги себе за пояс, втиснул мою задницу на узкий бортик раковины и принялся покусывать подбородок и шею, выжидая, когда же меня окончательно отпустит.

— Сходим вечером куда-нибудь? — сипло спросил, лаская кончиком языка ушную раковину.

— Да-а. С тобой хоть на край света.

Я приоткрыла глаза. Яркий свет резанул, заставляя опустить голову и поймать взгляд Ромки, тяжёлый, жгучий, с поволокой, от которого ёкнуло внутри.

Подумать только, мы всего месяц в отношениях, съехались лишь неделю назад, а я уже не представляю, как жила без него раньше.

— Ты как хочешь? — с мурчаньем спросила, начиная елозить по нему.

— На коленях и глубоко, — он укусил меня за нижнюю губу, намекая на то, что не прочь получить столь любимое для себя удовольствие.

Задвигал бёдрами в ленивой манере, не переставая буровить голодным взглядом.

Мне не слишком нравилось его пристрастие к жёсткому горловому минету. На первых порах я даже брезговала чем-то подобным, однако быстро осознала, что и сама кайфую, когда вижу его таким: беснующимся, несдержанным на слова и действия. В моменты наивысшего удовольствия он превращался в истинное животное и глянцевая красота уступала место суровой мужицкой мускулинности. И мне всякий раз напрочь отбивало голову.

Я разжала руки и медленно осела на кафельный пол. Поцеловала низ живота, царапнула ногтями по рельефному прессу и с прилежанием студентки открыла рот.

Рома протяжно выдохнул, надавил на подбородок, вынуждая раскрыться ещё шире, и заполнил всё собой. Руки он положил мне на макушку, после чего стал брать со столь привычным ожесточением. От меня почти ничего не требовалось, лишь молча сидеть, смотреть ему в лицо и пытаться насытиться теми крохами кислорода, которые поступали в промежутках между быстрыми фрикциями.

Он хрипел и стонал, сбиваясь на шипящую матершину. Бил меня по щекам, если пробовала отстраниться или давилась. Не больно, но достаточно агрессивно, чтобы наш первый подобный минет закончился диким скандалом с криками и битьём посуды. Тогда я, помнится, назвала его придурком и извращенцем, и всерьёз задумалась о том, чтобы прекратить всякое общение.

Сколько с тех пор прошло? Дней десять. И посмотрите на меня сейчас? Разве не я тихо постанываю в ответ на его рычащий шёпот:

— Соси, сучка, соси.

И не я ли вожу ногтями по крепкой заднице, вжимаясь носом с аккуратно подстриженную поросль? Да ещё получаю едва ли не физическое удовольствие, наблюдая за тем, как постепенно расширяются зрачки в нежно-голубом мареве его глаз.

— Со-о-нь, — гортанно выдал он, сцепил кулаки в моих волосах и с рычанием закончил эту грязную пытку.

Я проглотила всё, отстранилась, вытерла тыльной стороной ладони влажный от обилия слюны рот и, преданно поглядывая наверх, облизала всё ещё возбуждённый член от головки до основания.

— Ты какое-то блядское чудо, — восторженно отозвался Ромка и за руки поднял меня с пола. — Мне ни с кем и никогда не было так охеренно.

Я позволила себя поцеловать, мысленно досчитала до трёх, а потом яростно оттолкнула от себя это воплощение порока и понеслась в спальню, на бегу стягивая с себя атласную пижаму.

Кружевной топ, бельё, чулки, прозрачная блузка, строгая юбка-карандаш — одевалась лихорадочно, с ненавистью поглядывая на часы, стрелки которых мчались как оголтелые. Почти девять утра. Мне капец.

В прихожей силилась одновременно расчесать волосы и влезть в узкие полусапожки.

— Хочешь, позвоню твоему директору и объяснюсь за опоздание? — Рома, по-прежнему сверкая обнажённым торсом, вышел в коридор и поднёс к моим губам чашку с кофе.

— И что соврёшь? — я шумно отхлебнула сладкий напиток, притопнула ногой, всовывая её в ботинок, и соорудила на голове кривой пучок.

— Скажу правду, — он ухмыльнулся, отставил кружку на тумбу и сорвал с моих волос резинку. — Что самозабвенно драл тебя всю ночь и сожалею, что не могу продолжить.

Он аккуратно прошёлся массажкой по всклоченным прядям, умело собрал их в кулак на макушке, закрутил в жгут и закрепил будто со знанием дела.

Мне понравился результат, а уж от его слов и медовых интонаций и вовсе захотелось уйти на длительный больничный, но...

Я быстро наклонилась, чтобы застегнуть обувь. Ромыч воспользовался моментом и снова прижался ко мне сзади, демонстрируя, что и впрямь готов продолжить начатое в ванной.

— Уволиться к чертям что ли, — проворчала я, выпрямляясь и с готовностью всовывая руки в рукава услужливо поданного пальто.

Пока застёгивала пуговицы, ненасытный любовник прижал меня за плечи к своей обнажённой груди и горячо шепнул на ухо:

— Увольняйся. Вылижу с ног до головы в благодарность.

— И затрахаешь, — я цокнула языком и целеустремлённо ломанулась к двери. На пороге обернулась и добавила буднично: — Свари мясо часикам к трём. Порадую тебя вечером борщом.

Ромка кивнул и послал мне воздушный поцелуй.

Таким я его и запомнила: полуобнажённым, разгорячённым и немыслимо красивым. А глубже всего отложились в голове ямочка на правой щеке, которая просвечивала из-под густой двухдневной щетины, и белая точка засохшей зубной пасты на верхней губе.

Мы не поцеловались на прощание, только обменялись фееричными оргазмами. А зря.

Во дворе дома я принялась выплясывать вокруг Ромкиного внедорожника, который вначале не захотел завестись с брелока, потом напрочь отказался разблокировать двери, а под конец добил тем, что, хоть в салон я и попала, взвыл дурниной от попытки несанкционированного проникновения.