Недолго мучаясь, выбрала фильм с Биллом Скарсгардом «Сожгли все мои письма». Нравится мне его мося, особенно после спорного «Ворона», где щеголял аппетитной фигурой с таким количеством мышц, что заработала инфаркт миокарда.

Кино меня захватило. Яркая история о неверной супруге, которая имела неосторожность выйти замуж за писателя с замашками диктатора. Как он её унижал и обесценивал на глазах у публики, р-р, невольно грызла ногти от досады, что не могу надавать мерзавцу по щам.

Вместе с титрами дверь в маленький кинозал открылась, на экран легла полоска жёлтого света, и крепкие мужские руки сжались на лодыжках.

Артур подтащил меня к себе, поцеловал колено, затем бедро. Задрал на мне край своей кофты и улыбнулся.

— Положи себе подушку под попу, — велел и, не дожидаясь исполнения, зарылся лицом между ног.

Боже, валить надо было в Лилипутию, пока имелась возможность, а сейчас...

Я металась под ним аки загнанная в клетку птичка. Кусала запястья, грызла уголок подушки и выгибалась, пока орудовал во мне пальцами и кончиком языка атаковал клитор. Не успела подумать, что хочу большего, как он перевернул меня на живот и хорошенько растормошил.

Просто лежать и наслаждаться он не давал. Задирал мою голову за подбородок, или намотав волосы на кулак. Заставлял расставить ноги шире или, наоборот, сжать их между собой так крепко, чтобы саднило от каждого его движения внутри.

Пресытившись и этой позой, он устроился в углу дивана, усадил меня сверху и с жадностью приник к груди. Я держалась за его плечи и медленно двигалась, получая какое-то особенное удовольствие от ленивых скольжений. Он был таким твёрдым и непередаваемо приятным.

— Мы трахаемся или дразнимся? — спросил вдруг, посмотрел в глаза и звонко приложился ладонью к заднице. — Двигайся, Ксюх, не то поставлю раком и отымею по полной.

Меня рассмешила эта угроза. Поставит ведь в любом случае, слишком много фантазий у него припасено для меня — читалось во взгляде. И всё же ухватилась за его руку, тискающую мою грудь, и настроилась на самый быстрый темп.

Спустя пять минут ощущала себя запертой в парилке. Щёки пылали, лёгкие жгло от недостатка кислорода, в ушах шипело от хриплых стонов. Волосы взмокли и прилипли к шее и спине. Я вся покрылась испариной, но остановиться казалось смерти подобно. Внизу бушевал костёр, и каждое прикосновение взметало языки пламени вместе с искрами до небес. Мне хотелось вспыхнуть в его руках и въесться под кожу.

— Как сладко, — простонала, не в силах удержать это чувство.

Артур подтолкнул меня вверх за бёдра, потом ещё и ещё, пока не забилась в ярких судорогах. Я обмякла в тот же миг, а он сполз ниже и врывался всё агрессивнее, продлевая томление мышц.

Потом резко обхватил за спину и повалил на диван. Вжался носом мне в щеку.

— Мы не в отношениях, но трахаю тебя только я, — пригрозил или же поставил условие — соображалось мне тяжко. — Уяснила?

— Да, только ты, — отзеркалила и обхватила ногами крепкую задницу.

— Умница, — похвалил и широко раскрыл рот, чтобы прикусить нижний край челюсти.

Господи, он какое-то животное. Не ласкает, а присваивает. Даже имеет так, что думаешь, будто вряд ли согласишься повторить этот акт совокупления, а потом с восторгом принимаешь его вновь.

Наконец он замедлился. Повернул моё лицо к себе, изловил в плен немигающего взгляда и кончил в меня, наморщив нос и оскалив зубы. Выглядело это диковато, но меня вновь проняло. В сексе он матёрый хищник и пожиратель всего, до чего сумеет дотянуться — так и запомним.

Некоторое время лежали без движения. Артур сполз ниже, устроил голову у меня на животе и накрыл руками груди, чтобы жамкать, как заблагорассудится. Я обнимала его плечи бёдрами и с улыбкой гладила макушку. В синем цвете, идущем от экрана телевизора, наша кожа казалась голубоватой, а капли пота напоминали утреннюю росу.

— Какие таблетки ты пьёшь? — спросил он, щёлкая указательным пальцем по соску.

Э-э-э-э, а какие бывают названия? Сроду не пробовала этот вид контрацепции.

— Агафья, — соврала уверенно, припоминая разговор с Олькой, которая хвасталась сменой препарата. Мол, прошлые капсулы вызывали сбой цикла, боли и прочее, а потом гинеколог посоветовала «Агафью», и всё прошло.

Только спустя час поняла, что речь в том давнем разговоре шла о другом женском имени — «Ярина».

Глава 14

Глава 14

Артур

Агафья, значит. Запомню на всякий случай. Хотя тон ответа мне не понравился. Растерялась от неожиданности. Надула насчёт контрацепции? Так всё равно узнаю и накажу. Мало не покажется.

Проснувшись, первым делом заказал в номер еду. Аппетит разгулялся не на шутку, а небольшой марафон в кинозале только раззадорил чувство голода. Поэтому из тёмной комнаты мы выходим к накрытому столу.

Ксюха продолжает разгуливать в моём свитере на голое тело. Меня подобное не беспокоит, сажусь на обитый бархатом стул в костюме Адама. Костюм же! Всё прилично.

— Вот тебе и трах-тибидох, — восклицает красна девица (вы её щёки видели? Свекольный румянец) и оглядывает угощение.

Лобстеры, запечённая курица, башенка из бутербродов с разными начинками, миска начос с гуакамоле, ваза с фруктами, тарталетки с чёрной и красной икрой, сырные палочки, картофельные шарики, два куска сочного стейка отменной прожарки — и тьма других блюд. Я не парился насчёт выбора.

— Заказал сразу всё меню? — додумывает за меня Ксюха.

— Не, взял всё самое вкусное.

— То есть всё самое дорогое, — она принюхивается к паштету фуа-гра и кончиком мизинца пробует серую массу.

А я смотрю на её сомкнутые вокруг ногтя губы и с трудом уговариваю себя разделаться хотя бы со стейком. Снова её хочу. Протаранить членом эти припухшие губы и излиться в глотку.

Дорвался, что называется.

Ксюха с интересом изучает каждую тарелку. Что-то пробует, что-то нюхает и отставляет в сторону. Улыбается. Глаза блестят так, что больно от прямого взгляда. Отламывает кусок от лепёшки, хватает шпажку с жареными креветками, срывает полосатое тельце зубами и набивает полный рот салатным листом. Манерности в ней нет. Ни за столом, ни в постели. Плевать, висят ли бока и не слишком ли много складок на животе, когда приподнимается. Так и с едой. Она пачкается, роняет капли соуса на мой свитер, стирает ладонью жир с губ и подбородка — и это подкупает. Мне нравится естественность. Она живая, что делает её краше любой женщины.

Кусок мяса я уминаю со скоростью света, за ним следует хрустящая куриная ножка и пресный овощной салат.

Ксюха воюет с лобстером, всячески примеряется к панцирю щипцами, но только понапрасну тратит силы. Я тихо посмеиваюсь, потягивая грейпфрутовый сок.

— Не мог попросить разделанного гада? — бурчит и бьёт несчастного по хитину.

— Дай сюда, — отбираю кусачки, быстро вскрываю панцирь и отламываю кусок белоснежного мяса. Предлагаю есть из моих рук, и она послушно открывает рот.

Бля, наказание, а не девка. Так обхватывает меня губами, что в паху всё взрывается. Упрямо кормлю дальше.

Наверное, это какой-то первобытный инстинкт. Добыл ужин, расправился с ним, накормил свою женщину — надо её отодрать.

— Завтра ты свалишь? — спрашивает, облизывая губы.

— Работа, сама понимаешь. Свалишь со мной?

Неприятна мысль оставить её здесь, в родном городе. Хочу держать под боком и трахать в каждую свободную минуту.

— Посмотрим, — забирает из моей руки новую порцию мяса и качает головой, когда отщипываю следующий кусок. — Всё, я под завязку.

Привстаёт, чтобы покопаться в вазе с фруктами, находит инжир и вгрызается в плод. Стонет от удовольствия, и меня уносит к чертям. Встаю, хватаю её за подмышки, затаскиваю на стол, спихиваю на пол тарелки с чем-то там, усаживаю на скатерть и срываю свой свитер.

— Больше никаких вещей, — грожу пальцем и целую влажный от фруктового сока рот.

Стул отпинываю, высвобождая для себя место, заставляю упереться ладонями в стол, подхватываю за зад и опускаю на член.

— Т-ш, мне уже больно, — она морщится от соприкосновения и тормозит меня взглядом. — И там почти сухо, если ты вдруг не заметил.

Заметил, что тугая и горячая. Останавливаюсь, даю ей время привыкнуть. Долгий поцелуй перерастает в жадный обмен слюной. Ксюха сама подмахивает бёдрами, когда начинаю двигаться.

— Артур, мягче, — жалобно просит и сгибает локти, силясь отодвинуться от меня.

До мозга, объятого красным туманом похоти, доходит, что надо переключиться в щадящий режим. Спихиваю со стола ещё какие-то блюда и салатники, чтобы разложить свой главный деликатес. На глаза попадается блюдце с шоколадным фонданом и оплывшим шариком мятного мороженого. Размазываю зелёное холодное месиво по Ксюхиной груди. Получается то ещё лакомство, бля.

Она визжит, упирается пятками в стол, пробует вывернуться. Вдавливаю в себя и наклоняюсь, чтобы слопать угощение. Хохочет, извивается, стискивает меня внутри так крепко, что тянет всю искупать в мороженом.

Пока вылизываю одну грудь, она собирает кашицу с другой и умудряется размазать по моей щеке. Выдыхаю сквозь зубы, когда проталкивает в мой рот, занятый соском, кончик большого пальца и с интересом смотрит в глаза. Замираем оба.

Поднимаю голову, зажимаю её палец зубами и загоняю себя глубже. Без резких движений, раз уж ей так неприятен сплошной грубый секс. Она зажмуривается и приподнимает бёдра, приглашая продолжить.