— Ох, какие мы мстительные! — возводит руки к потолку. — Только непонятно, чего ты взялся мочалить моё сердце через вагину?

— Потому что путь к сердцу женщины лежит через оргазмы, — лукаво признаюсь и одним рывком оказываюсь сверху, застываю над её лицом и впитываю в себя всю непролитую влагу из зелени глаз.

— Какая ересь несусветная, — Ксюха зевает и тянется к моей шее, чтобы обнять. — Ты сейчас будешь толкаться поближе к сердцу?

— Только этим бы и занимался, — веду носом по её щеке, — но на сегодня мне хватило.

— Тогда спать?

А вот этим пресытиться невозможно. Обнимать её обнажённую и мягкую — лучшее средство от гулких мыслей о работе. В последние дни сплю сном младенца. Отрубаюсь за пару минут и вскакиваю утром огурцом.

Эта женщина начинает вызывать зависимость.

Глава 17

Глава 17

Артур хотел заполучить моё сердце. Вероятнее всего, в шутку, вот только поди объясни это треклятому кроветворному органу. Сама того не осознавая, я влюблялась, притом не в одну картинку, что было бы проще всего пережить. Меня завораживало в нём всё. От хмурой морщинки между бровей по утрам ёкало где-то под рёбрами. Редкие улыбки, обнажающие ямочки на щеках, хотелось зацеловывать денно и нощно. Выбивали из колеи его многочисленные переговоры по телефону с подрядчиками, строителями и поставщиками. Порой он напускал на себя начальственный холод и без пауз сыпал терминами и словесами вроде:

— Сдвинули базу на пять сантиметров. Егорыч, перепроверь все привязки.

— Я вроде ясно выразился: отбей ось колонн перед монтажом. Да меня как тревожит, что у тебя лазер умер? Вас в шараге не учили шнуром отмерять? Жопу в руки и пошёл!

— Держимся по свидетелю — не уходим в перекос.

Услышав последнее, долго хохотала, а потом допытывалась, что же такое свидетель на стройплощадке. Оказалось, что так называют контрольную линию для монтажа.

И таких забавных нюансов в его разговорах проскальзывала масса. Порой даже угадывала, что «грязью» (Саныч, грязь подошла, пускай заливку!) он именует бетон, а «гарцювать» (Передай рукожопому, что если сломает мне миксер, вручную гарцювать заставлю!) означает смешивать цементный раствор.

А ещё меня доводил до исступления его деловой стиль. С каким наслаждением я стягивала с него эти скучные пиджаки, пресные сорочки и галстуки приглушённых цветов — всякий раз ловила себя на мысли, что разворачиваю ценный подарок.

В мою первую ночную смену после спонтанного отпуска он не уехал домой. До полуночи сидел в своём кабинете, с умным видом созерцал экран ноутбука — натыкалась на него пару раз взглядом, когда ходила в подсобку, дверь он почему-то держал нараспашку. А потом вышел к нам в зал за свежей порцией кофеина.

Замер у меня за спиной. Скорее почувствовала его присутствие, чем расслышала шаги. Склонился к моим волосам, жадно вдохнул запах.

— Что-нибудь ещё желаете? — спросила я у клиента, лысенького полноватого мужчины, заправившего полный бак чудовищно огромного джипа «Кадиллак Эскалейд».

— Лично я желаю тебя, — шепнул на ухо Артур и невесомо прошёлся костяшками пальцев по моей заднице. Очень деликатное касание, от которого меня проняло до мурашек. — Наказать. За то, что не вылезаешь у меня из башки.

И провёл пальцами по кромке юбки, а меня швырнуло в кипящую лаву похоти и обварило. Мы ведь занимались сексом с утра. Дважды. Потом ещё за час до начала моей смены. Почему я снова хочу его так, будто месяц просидела на голодном пайке при полном отсутствии мужчины?

Отпихнула этот сгусток вожделения локтем и с вежливой улыбкой рассчитала расточительного покупателя. Глянула на Ольку, та таращилась на нас со Смолиным во все глаза, однако сумела найти в себе силы и пристыженно уставилась в телефон, едва поймала мой взгляд.

Артур привычным образом оттеснил меня от кассы, пробил себе американо со сливками, макиато и три упаковки жевательной резинки, рассчитался за нехитрый набор и с деланным безразличием отправил в рот мятную подушечку, следом другую, потом ещё и ещё, пока не удосужилась спросить:

— Всю собрался слопать?

— Не, жду, когда отберёшь, — с трудом выговорил и с натугой провернул челюстью слипшийся ком жвачки.

Меня рассмешила его выходка и то, с каким сосредоточенным выражением лица он поддевал большим пальцем очередной прямоугольник и отправлял в рот. Нарочно привлекал внимание к своим губам и жёсткой двухдневной щетине, которую никаким станком не сбрить.

— Не подавись, усердный, — похлопала его по плечу, разыгрывая равнодушие, и подвинула в сторону, чтобы заняться его кофе.

Быстро наполнила бумажные стаканы ароматной жидкостью, нахлобучила крышки и протянула любителю «Орбита».

— Будь другом, отнеси в кабинет, — с донельзя милой моськой попросил и первым двинулся в нужном направлении.

Олька негромко прыснула. Я пошла следом, не зная, что следует изобразить: не то раздражение, не то восхищение его топорными методами.

Сразу за порогом Артур отобрал у меня стаканчики, поставил их на пол в углу, забросил меня на себя и моей спиной с громким хлопком закрыл дверь. Прелюдии не было. Он просто рыкнул мне в губы, повозился с нашей одеждой и овладел всеми возможными способами. Его язык оказался у меня во рту, а член — именно там, где всё саднило от слишком частых и грубых визитов.

Поцелуй со вкусом перечной мяты мне понравился, как и лихорадочно блуждающие по телу руки. Я не успевала осознавать, где они. Вроде секунду назад сминали бока, теперь очутились на бёдрах, а после щипали соски через слои одежды.

Сумасшествие. Концентрированное безумие. Любая близость с Артуром напоминала яростное соитие, в котором главная роль отводилась животным потребностям. И почему-то именно с ним я ощущала себя живой. Когда каждый нерв выдран из тела и выставлен наружу, когда боль тесно переплетается с острым удовольствием, когда забываешь даже собственное имя и твердишь всего одну просьбу: «Ещё, ещё, ещё» — понимаешь, что рядом с тобой не мужчина, а ходячий электрошокер. Он проповедует всеми импульсами моего тела, повелевает желаниями и убивает наивную веру в то, что между нами лишь секс.

Спустя неделю не изменилось ровным счётом ничего. Мы всё так же горели друг другом, воспламенялись от одного взгляда и теряли понятие реальности от неловкого касания. На работе о нас знали все без исключения, поэтому никого не удивляло, если мы являлись на заправку с получасовым опозданием или по часу «пили кофе» у Артура в кабинете.

Всё рухнуло в одночасье тринадцатого декабря. Смолин позвал меня к себе сообщением: «Срочно нужна!!!», и всего пара слов всколыхнула внутренности. Задаваясь мысленным вопросом, когда выйдет срок годности у этого помешательства, я молитвенно сложила руки у груди:

— Олька, отпустишь меня на десять минут?

— Мельникова, переведись уже в секретарши, — буркнула она, но всё же согласилась подстраховать.

В служебке столкнулась с Пэмээской. При виде меня, нацеленной на дверь в конце коридора, она поджала губы, однако от комментария воздержалась. С Артуром бесполезно бодаться, а меня и вовсе не приструнить — в прошлую нашу с ней ругань я прямо заявила, что может меня увольнять по всем статьям трудового кодекса.

Он сидел за столом, нервно щёлкал мышкой и что-то печатал левой рукой в телефоне, поглядывая то на экран, то на дисплей. Справа грохотал механизмами принтер, выплёвывая листы бумаги.

— Чего хотел? — мурлыкнула и обвела ногтем вершину его ушной раковины.

— У меня селектор с Москвой через сорок пять минут, — не поднимая головы, сообщил Артур. — Будут все ключевые фигуры компании. Я представляю отчёт о проделанной работе по итогам финансового года.

— М-м, здорово, а зачем тебе я?

Он нехотя оторвался от графиков и схем, окатил меня усталым взглядом.

— Чтобы снять напряжение.

Отодвинул на край стола ноутбук, поверх клавиатуры устроил мобильный, а на освободившееся место усадил меня, предварительно задрав юбку на талию. Зубами впился в капрон выше колена и в несколько укусов добрался до резинки чулка. Всё, что находилось выше, обжигал губами и зализывал языком.

С бельём расправился ножницами — варварски просунул лезвие под резинку и оставил болтаться на другой ноге ненужной ветошью.

Я следила за каждым его действием, упёршись руками в столешницу, и вздрогнула всем телом, когда провёл длинный росчерк языком по уже влажной плоти.

Артур уложил меня на спину, всучил кипу свежеотпечатанных листов и велел:

— Читай вслух, громко и отчётливо.

Закинул мои ноги себе на сгибы локтей, развёл так широко, что ощутила тянущую боль в паху, и набросился с ворчанием, словно с самого утра с нетерпением ждал именно этого момента.

С трудом расправила стопку бумаг перед глазами и с горем пополам выдала несколько первых абзацев:

— Отчёт о проделанной работе за 2025 год координатора интегрированного управления строительством по Дальневосточному региону ООО «НК «Роснефть». Раздел 1. Общая информация.

Период отчётности: 01.01.2025–31.12.2025.

Регион: от Владивостока до Иркутска (Приморский край, Хабаровский край, Амурская область, Еврейская АО, Забайкальский край, Иркутская область).

Ответственный: Смолин Артур Юрьевич.

Цель отчётного периода: реализация инвестиционной программы по развитию нефтетранспортной и перерабатывающей инфраструктуры в Дальневосточном федеральном округе.