— И что она сказала?

Ох, неужели и Полька тоже решила переметнуться на темную сторону?

Мэдок неопределенно пожал плечами:

— Горячо заверяла, что сразу отказалась, и, наверное… я ей верю. Паулина действительно меня любит и не причинила бы мне вреда. К сожалению, я не могу ответить ей взаимностью.

Меня так и подмывало спросить: «А кому можешь?», но это было бы глупо. Глупо и не к месту. К чему признания, если мне следует как можно скорее убираться с Шареса? В том числе и ради Мэдока.

— И что теперь? — Я подняла на хальдага глаза, а в ответ услышала хриплое:

— Иди ко мне, Лиза. Я весь день мечтал о поцелуе своей наины.

А мечты у нас, оказывается, одинаковые.

Соскользнув с кресла, приблизилась к своему Стальному принцу. Он обнял меня за талию, мягко привлек к себе и потянулся к моим губам. А я потянулась к нему в ответ, едва не задохнувшись от нахлынувшего чувства, когда наши губы соприкоснулись. Так сладко и горько одновременно мне еще никогда не было.

— Не смогу тебя отпустить… Не хочу, — шептал Мэдок, и его шепот перемежался с умопомрачительными поцелуями. То дразняще-медленными, как будто искушающими, то глубокими, нетерпеливыми, жадными.

— А я не хочу уходить. Но придется…

Казалось, будто я снова под гипнозом. Сознание быстро заполнялось хмельным туманом, и точно такая же дурманная хмарь затягивала спальню. Даже не сразу сообразила, что в ней нет больше вейра. Морок исчез, словно его и не было.

— Тогда я пойду за тобой. На Землю. — Мэдок крепче сжал меня в объятиях, будто боялся, что исчезну прямо сейчас.

— Ты нужен здесь. Теперь ты король, — прошептала я чуть слышно и снова едва не утонула в сладостной горечи нашего поцелуя.

Он не ответил. Просто в какой-то момент нам стало не до разговоров и обсуждений, кто и к кому в какой мир переселится.

Потом… Все потом…

Сейчас имели значение только я и он.

Будь с нами в комнате Илсе, бедняжка уже рвала бы на себе волосы, наблюдая за тем, как Мэдок нетерпеливо расправляется с нарядной шнуровкой корсажа. Как запускает пальцы в мою прическу, нисколько не заботясь о ее сохранности. Да и мне сейчас было все равно, как мы выглядим, где находимся и что с нами будет, когда окажемся за пределами этой комнаты.

Хотелось забыться, хотя бы на короткое время. Ни о чем не думать, ни про что не вспоминать. Утонуть в этом всепоглощающем чувстве и в глазах моего Стального героя. Чувствовать, как его губы в пряной ласке скользят по изгибу шеи, как смыкаются на груди, дразня и лаская через тонкую ткань сорочки, срывая с моих губ тихие стоны удовольствия.