Боже… Алекса даже не задумывалась, через что пришлось пройти её собственному отцу. Ведь получается, если все так, как говорит мать, ему было очень туго и тяжело. Его предала женщина, променяв на материальные блага. Сердце больно кольнуло.

Теперь понятно, почему его так быстро нашли, когда она сбежала из дома.

— И ты винила меня в том, что он от тебя отказался… — прошептала одними губами Алекса, догадываясь, откуда такое отношение.

Женщина всхлипнула. Выбросила сигарету и снова потянулась к дочери. На этот раз таки обхватила ладонь Алексы и рывком притянула к себе. Ал дышать перестала.

— Девочка моя, Алекса, — лихорадочно заглянула в глаза, заставляя Ал едва вдыхать столь необходимый сейчас кислород вперемешку с запахом дешевых сигарет. Хотелось выдрать руку из её пальцев, когда-то причиняющих боль. — Я понимаю, что была не лучшей матерью, мне было тяжело. Я осталась одна с ребенком. Кому я была нужна с тобой? Я не знала, что делать. Помощи не было ни от кого. Я срывалась…

Ну да… Ей было тяжело…

— И решила искать помощи в собственной спальне, — с брезгливостью вспомнила Ал, как "гости" проходили мимо нее в комнату матери и выходили криво ухмыляясь. Некоторые девочку даже конфетами угощали, а она их ела, потому что дома сладкого не было.

Выдернула наконец ладонь, чтобы обхватить себя руками, в попытке закрыться от тошнотворных воспоминаний. Теперь стало ясно, почему мать не избавилась от нее и почему была уверена в том, кто настоящий отец. Она просто считала, что однажды найдет его и он обеспечит ей хорошую жизнь. Господи, как же все прозаично!

К горлу подкатил ком.

— Ты ведь меня не любила никогда, правда? — смогла наконец посмотреть в глаза, потерявшие былой блеск. Сейчас они были серыми и безжизненными, но на удивление больше не пугали.

Женщина заломила руки, а из глаз неожиданно покатились слезы.

— Алекса, ты моя дочь. Я не могла тебя не любить. Да, вела я себя ужасно по отношению к тебе. И, наверное, нет мне прощения, но я многое переосмыслила в жизни. Поверь!

Возможно, когда-то Алексе и хотелось, чтобы мать ей сказала нечто подобное, но сейчас…

Подбородок женщины задрожал.

— Пойми, на мою долю выпало немало испытаний. Но сейчас я хочу начать все с чистого листа. Извиниться за то, что не смогла дать тебе подобающего детства. Любви. Внимания. Я хочу, чтобы ты простила меня и дала второй шанс, — губы сложились в тонкую линию, а руки в отчаянном жесте коснулись груди. — Пожалуйста, дочка!

Алекса не знала, что сказать. Внутри все буквально горело. Сможет она теперь общаться с этой женщиной и не вздрагивать каждый раз, когда она будет рядом? Сможет ли выдерживать её материнские прикосновения?