— Сочувствую, — отозвался мужчина.

Определённо, соврал!

Дверца за ним захлопнулась. Автомобиль тронулся с места. Нам же со щенком ничего не осталось, как идти и отбывать намеченную повинную. Чем быстрей она закончится, тем скорее станет возможно перейти к другой, куда более приятной части сегодняшнего дня.

Или нет…

Спустя два с половиной часа непрерывного щебетания госпожи Пелин, которой то и дело поддакивала госпожа Сибель, я уже не была в этом так уверена. Самое подлое — не только трёп женщин, но угощения на столе никак не заканчивались, Фидан и Мелек ловко заменяли пустые тарелки и вазочки, добавляя новые порции сладостей, не забывая вовремя подливать ароматный чай.

Когда ж они все уже лопнут?

Спрашивала я себя с завидной постоянностью.

Не от угощений, так от распирающего самомнения!

Лали повезло в этом вопросе куда больше меня, она сбежала из дома под каким-то нелепым предлогом задолго до того, как почтенные анаконды расположились в главной гостиной.

И это ещё ничего. Если сперва обсуждение от прошедшей выставки, где меня даже разочек похвалили, плавно перетекло к обсуждению всех и вся, кто там был, то в итоге:

— Нет, всё-таки я считаю, что вы обязаны устроить свадьбу. С размахом. Роскошную. Великолепную. С множеством гостей. Такую, чтоб весь город потом ещё долго-долго вспоминал, — переключилась на меня госпожа Пелин.

Сдалась ей эта свадьба…

— Вспоминал. И завидовал, ага, — подхватила госпожа Сибель. — Она права, Ирем. Твоя невестка — дочь такого достопочтенного человека, настоящий посол всё-таки, а не какой-то там мелкий чиновник, или тот же мэр, — фыркнула презрительно.

На лице свекрови отразилось не меньше презрения. И нет, не в адрес несостоявшегося родственника, который мэр. Её перекосило исключительно на упоминании должности “Посол”.

— Все-все обязательно должны об этом узнать! — интенсивно закивала ещё одна из присутствующих — госпожа Чичек. — Ведь правда же, золотце? — обратилась ко мне.

Всё, на что меня хватило, неохотно промычать, послав умоляющий взгляд госпоже Ирем. Благо, та прониклась.

— Если уж вы считаете, что моей семьей вдруг ни с того ни с сего стало жизненно необходимо похвастаться своей родословной, может нам тогда просто рекламный щит заказать? — усмехнулась свекровь, перетягивая внимание дамочек на себя. — Мы — не из тех, кто нуждается во всеобщем признании. Оно у нас и так есть, — закончила мрачно и сурово.

Ещё бы это на кого-нибудь, кроме меня, тут подействовало!

— Да причём тут ваше семейное всеобщее признание? — возмутилась госпожа Пелин. — Ну, ладно, допустим, лично тебе его хватает. Но ты о девочке подумай, — махнула в мою сторону рукой. — Ей же ещё жить и жить на этом свете. Это же в первую очередь для неё самой, — развернулась в мою сторону. — Вот скажи, девочка моя, неужели ты никогда не мечтала одеть красивое свадебное платье? Белоснежное и пышное, как у настоящей принцессы! Или не пышное, а лёгкое и воздушное, как у греческой богини? Неужели никогда не хотела сказочную церемонию? Да быть того не может, ни за что не поверю, каждая из нас хочет нормальную свадьбу, а не вот это вот не пойми что вдалеке от семьи, впопыхах! — скривилась, словно представила себе вместо регистрации брака в здании посольства Эр-Рияд какую-нибудь, по меньшей мере, свалку, где мы с Алиханом нашли друг друга.