И тут же язык себе прикусила.

Да только поздно уже…

Вжалась спиной в кресло, когда я подался вперёд, ещё ближе к ней. И даже ладони перед собой выставила, словно это её спасёт.

Не спасёт…

Ни одного из нас.

Секунда, и разложенные на столе бумаги полетели на пол.

— Али... Хан! — ахнула жертва собственной несдержанности, когда я подхватил её, выдернув из кресла.

Стол теперь был почти полностью свободен, на него я Аиду и усадил. Сперва усадил, а после кинжал ей в ладони вложил.

— Алихан, — повторила она моё имя, уже настороженно, заёрзав в попытке избавиться от столь компрометирующего положения. — Там же госпожа Эсен, она… — не договорила.

— Ты дверь заперла. Сама, — перебил я её.

— Но она вполне может прийти, — до побеления пальцев сжала рукоять кинжала, глядя на меня широко распахнутыми, растерянными глазами, — постучаться, и…

— Не придёт. И не постучится. Зачем ей приходить? — улыбнулся я мягко, сконцентрировавшись на злосчастном кинжале.

Как она сама недавно сделала, развернул опасную игрушку остриём к себе, после чего подался ближе к девушке.

Вот мы и вернулись обратно к тому моменту.

Кинжал снова упирался мне в грудь.

— А затем, что документы для отгрузки нужно… — проворчала в очередной попытке отодвинуться Аида.

Перехватил за запястье.

— Не нужно, — удержал.

В моей рубашке появилась новая дырка.

— Это ещё почему? — нахмурилась.