Последнее — скорее следствие моих действий, нежели слов. Недаром недовольно скосилась на кинжал.

— Я всё купил. Сам. Можешь не торопиться с отгрузкой. У нас тут намечаются куда более не терпящие отлагательств дела.

Сопротивляться она всё-таки перестала.

— То есть как это ты сам всё купил? — уставилась на меня непонимающе. — Зачем? Почему купил? И что за дела такие, не терпящие отлагательств? — закончила уже нервно.

— В моих шахтах добывают золото. Не уголь. Если вдруг забыла. Может быть легальных средств на счету холдинга для крупного приобретения временно и маловато, после другого крупного приобретения, но на других моих счетах — полно, — усмехнулся. — А остальное... — вернулся к основной части нашей беседы, другой своей ладонью накрывая ту, что удерживала рукоять. — От тебя зависит.

Аида рвано выдохнула и задержала дыхание, замерла.

— Если я буду злиться, потому что ревную, это равнозначно тому, что я тебе не доверяю, — не стал томить её долгим ожиданием. — А я — доверяю. Не сомневаюсь. Не буду сомневаться и впредь. Что бы ни случилось. Потому что ты — моя жена. И нам обоим будет намного легче, если ты будешь стараться делать то же самое, — надавил на её ладонь ещё сильнее. — Я не знаю, что тебе сказала Берна. Или скажет в будущем. Как и все другие. Она — не первая. И не последняя. Включая мою мать. Если уж даже твой отец был против того, чтобы ты вышла за меня... — надавил на её ладонь сильнее. — А если ты не можешь, или не хочешь, то лучше просто-напросто воткни его в меня. Сейчас. И всё закончится.

Кажется, я слегка перестарался в своём внушении, потому как в районе продырявленной части рубашки расплывалось багровое пятно. Совсем небольшое. Я вовсе не почувствовал. Да и не обратил бы на него никакого внимания, однако девичий взор сперва расширился от ужаса, а после Аида зажмурилась и сжалась вся.

Всё-таки позволил ей убрать кинжал...

— Надо обработать, — сбивчиво промямлила она. — Перевязать.

— Не надо, — покачал головой. — Просто обними меня.

Теперь в её глазах царило непонимание. Но тонкие пальчики всё же нерешительно коснулись рубашки, медленно скользнули мне по бокам и за спину. То ничтожное расстояние, что ещё оставалось между нами, окончательно исчезло.

— Крепче. Обними, как тогда. В Эр-Рияд. В посольстве.

И на этот раз безропотно подчинилась. Она — подчинилась, верно. Но на самом деле всё наоборот. Ладони за моей спиной сомкнулись в замок. Аида тихонько выдохнула и прильнула щекой к моей груди, словно прислушивалась к стуку моего сердца. В наступившей тишине я его тоже различал. В то время, как тепло девичьего тела чувствовалось всё острее и ярче — настолько сильно, что под рубашку проникало, а следом и под кожу забиралось, въедалось в мой разум, и глубже, хотя прежде никогда бы не подумал, что есть у меня что-то там внутри, ещё, иное, не поддающееся здравому смыслу… вот такое простое проявление доверия с её стороны — оно же приговор с моей и для меня. Тогда, на тот момент, я этого ещё не осознавал. Сейчас: