Его хватка на моих плечах стала сильнее. Чёрный взор напротив тоже стал жёсче. Он склонился ещё ближе.

— Мы скажем моему отцу, что это мой ребёнок. И тогда он тебя не тронет. А когда твой развод будет оформлен, то я в самом деле женюсь на тебе. И да, мы будем единой семьёй. Тогда у твоего папочки-посла появится шанс выжить. Но это не от меня. От тебя зависит. И от того, насколько ты будешь убедительна перед моим отцом. Если он тебе поверит, то всё плохое в самом деле закончится, — отчеканил ледяным тоном аль-Алаби.

Мужские пальцы впились ещё сильней, до боли. И я бы отреагировала на неё, если бы у меня на это нашлись силы. Но их не было. Они меня покинули. Слишком неотвратимо подкрадывалась тьма, снотворное начало действовать. И я поддалась этой тьме, а после того, как закрыла глаза, араб всё-таки отпустил. И может быть, дальнейшее мне привиделось во сне, а может он и в самом деле, вместо того, чтобы усесться напротив или рядом, в соседнее кресло, вдруг опустился на пол, к моим ногам, устроившись совсем близко, заново обняв.

— Я не хотел так поступать с тобой. Не снова. Видит Всевышний, правда не собирался, — произнёс то, что я от него когда-то уже слышала. — Но с тобой иначе не получается, упрямая дочь посла. Да, поначалу я думал, просто приду и заберу. Смиришься. Все наши женщины сперва сопротивляются, а потом принимают свою участь. Часто ещё и благодарят в итоге. Но не вышло. Я тебя недооценил, — замолчал, выдерживая небольшую паузу, затем и вовсе уткнулся лбом в мои колени, продолжив совсем тихо: — А когда осознал, где ошибся, понадеялся, что со временем ты сама придёшь ко мне, перестанешь смотреть, как на врага. Ведь перестала, — ухмыльнулся с горечью, — когда поняла, что я — не самое худшее, что могло с тобой случиться в этой жизни. Ты ведь не такая, как они. Другие женщины. Особенная. А я опять сорвался, когда понял, что другого шанса у меня может и не быть. Прости. Что поделать? Я не отличаюсь терпением. И не отдам тебя никому. Клянусь Всевышним, не отдам.

Возможно, он говорил что-то ещё. Но я была уже не в состоянии услышать. Очнулась я и вернулась в реальность лишь после того, как самолёт сел в аэропорту Эр-Рияд.

Туман в голове так и не рассеялся полностью. Всё происходящее напоминало дурной сон, происходящий с кем-то другим, но не со мной. Я даже треклятым платком, который мне с самым бескомпромиссным видом вручил Амир, и тем покрыла голову, не особо соображая, как и что делаю. Не уверена, что получилось достаточно надлежаще, однако:

— Ты очень красивая, — улыбнулся араб, прежде чем мы направились к трапу.