Надеюсь, Алихан, и правда, найдёт…

Если искать вообще меня станет.

При мысли о последнем стало совсем тоскливо.

Что я делаю? На что сама себя обрекаю?

Выйдя из машины, пересекая двор следом за арабом, обходя основное здание — такое же внушительное и неприступное, как и всё вокруг, а после, пригибаясь, чтобы перешагнуть высокий порог, попадаю в длинный узкий коридор. Вполне знакомый путь. Тусклые грязно-жёлтые огоньки за стеклом масляных ламп я уже видела. Когда некто, по имени Азат, шёл сюда, неся телефон с включённой камерой. Я помню, осталось не так уж далеко. Моё сердце затихло, немного погодя и вовсе замерло, когда я остановилась перед тяжёлой обитой железом дверью. Широты пространства здесь очень мало, поэтому Амир сбавил шаг, оказавшись за моей спиной.

Тяжёлые ладони легли на мои плечи.

— По-хорошему, мне не стоило сразу вести тебя сюда. Хотя бы до утра подождать стоило. Но я знаю, иначе ты мне весь мозг вынесешь, так что упростил жизнь нам обоим, — произнёс, чуть сдавив пальцами. — Надеюсь, ты оценишь мою щедрость, и не станешь делать глупостей. Ведь так? — спросил, но ответа дожидаться не стал. — Пока ты соблюдаешь условия нашей с тобой сделки, ничего плохого не случится. Завтра мы уедем. А после того, как мой отец получит подтверждённое право распоряжения месторождения, я попрошу, чтобы твоего отца отпустили. Он не будет находиться здесь вечно. Не забудь об этом, — подытожил последним напутствием, прежде чем отпустил.

Дверь открыл тоже сам. В отличие от Азата, которому понадобилось дёрнуть за кольцо несколько раз, с первой попытки. Притом с такой лёгкостью, что я засомневалась в том, что дверь настолько тяжёлая и искореженная, нежели думалось поначалу.

Да и ладно…

— Папа! — забыла про всё остальное на свете.

На этот раз фонарь не понадобился. По центру потолка на местами оголённом проводе висела горящая лампа. Она то и дело мерцала, и до моего появления — тот, кто находился внутри, гипнотизировал её безучастным тусклым взором. И даже после того, как позвала, не сразу очнулся от своего транса.

— Дочка? — слабым голосом откликнулся отец.

Больше ничего говорить не стала. Лишь торопливо закивала, бросившись к нему поближе, падая рядом на колени, обнимая крепко-крепко, изо всех сил. Не знаю чего я ожидала, но от мужчины пахло душистым тминным мылом, и я при каждом вдохе втягивала в себя этот запах полными лёгкими, наслаждаясь отпущенными драгоценными мгновениями. Как уткнулась ему носом в шею, так и не отпустила. Даже после того, как отец первым обрёл дар речи:

— Тебе не стоило сюда приходить, дочка. Ни за что, — прошептал обречённо, обнимая в ответ также крепко и сильно. — Я же просил тебя. И почему ты меня никогда не слушаешь?