Спустя какое-то время страсть отступает, поцелуи замедляются. Мы просто наслаждаемся этим моментом. Я чувствую, как мягкие руки Оливии нежно поглаживают мое лицо, а ее лоб прижимается к моему. Мы смотрим в глаза друг друга, дыша одним воздухом.

– Я люблю тебя, – шепчет она дрожащим голосом. Еще больше слез скатываются по ее щекам. – Я так сильно тебя люблю. Я не могу… не могу поверить, что ты от всего отказался. Как ты мог это сделать?

Она плачет сильнее, и я понимаю, что ей меня жаль. Она почему-то думает, что я что-то потерял.

Я ставлю ее на ноги, убираю назад волосы и вытираю слезы с лица.

– Это была самая легкая вещь, которую я когда-либо делал. Когда я стоял там перед камерами, вся моя жизнь будто пронеслась перед глазами. Я видел все эти годы, и ни один из них ни хрена не стоил. Потому что тебя не было рядом. Я люблю тебя, Оливия. Мне не нужно мое королевство, если ты со мной, потому что у меня уже есть целый мир.

– Как красиво, – всхлипывает она. – А еще очень сентиментально.

И вот… вот она – та потрясающая улыбка, которая бьет меня прямо в сердце.

И по моему члену.

Оливия упирается головой в мою грудь, обнимая меня за талию. Мы просто стоим так несколько минут.

После чего Оливия спрашивает:

– Что теперь будет?

Я целую ее в макушку и отклоняюсь назад.

– Ну… у меня нет работы. – Я бреду назад и хватаю табличку «ИЩЕМ ПОСУДОМОЙКУ» с окна. – Поэтому я надеялся, что позиция посудомойки все еще вакантна.

Глаза Оливии радостно сверкают – одно из самых великолепных зрелищ, которые я видел.

– Ты вообще когда-нибудь мыл посуду?

– Никогда. – Я целую ее в губы. – Но жажду научиться.

– А что насчет нас? Что происходит с нами?

– Мы можем делать все, что захотим. Каждый день будущего принадлежит нам.

Я сажусь на стул и притягивая ее на свои колени. Она играет с волосами на моем затылке, обдумывая это.

– Я хочу пойти с тобой в кино. И в парк. Даже если охрана будет следовать за нами по пятам. И хочу валяться на кровати целый день с едой навынос.