Хорошо иметь друзей. А друзей с собственными самолетами – еще лучше.

Когда мы подъезжаем к аэропорту, Франни звонит Саймону. Спустя минуту он ставит ее на громкую связь.

– Николас.

– Да, Франни?

– Я никогда не была так взволнована от доказательства своей неправоты. После случившегося, я понимаю, что ты не идиот.

– Эм… спасибо?

– Обязательно передай Оливии, что я прозвала ее Сбежавшей Сучкой, но уже простила. И вы двое должны прийти к нам на ужин, когда вернетесь, хорошо?

– Можешь на это рассчитывать.

Час спустя я был в воздухе на пути в Нью-Йорк.

* * *

Улицы перед «Амелией» пусты. Воздух устрашающе тих, прямо как перед сюрпризом на день рождения. Я подхожу к двери. Тень падает на большое окно, а внутри темно.

Может, Оливия не видела пресс-конференцию? Желудок начинает крутить, потому что Оливии может и не быть здесь. Возможно, она… уехала. Уехала с кем-то. С мужчиной, который помог ей не утонуть в печали и забыть боль, которую я ей причинил.

От этих мыслей я толкаю дверь в кафе с большей силой, чем хотел, поэтому спотыкаться о порог. Внутри тусклый свет, но не темно. Освещает интерьер одна-единственная свеча, которая стоит на столе… за которым сидит Оливия.

И все мое существо выдыхает с облегчением.

Несколько минут я просто смотрю на нее возле свечи. Как отблески пламени танцуют на ее безупречной, бледной коже, подчеркивая контур лица в виде сердца, ее высокие скулы, полные розовые губы, которые меня сразу очаровали, и светло-голубые глаза, похитившие мою душу.

Она тоже за мной наблюдает, неподвижно и молчаливо. Ее щеки вспыхивают, отчего я задаюсь вопросом, что за грязные мысли вертятся в ее голове. Дверь за мной медленно закрывается, когда я прохожу в зал.

– Вечер сегодня тихий, – говорю я. Потому что эти слова произнести легче, в отличие от опоздавших признаний и извинений.

Оливия моргает. Будто только что поняла, что я действительно здесь, что я не плод ее воображения.