Умываю лицо и жадно заглатываю воду из своих ладоней. На стене зеркало, зрачки все еще расширены. Что за дрянь они мне вкололи?

Возвращаюсь в комнату, снимаю босоножки, заползаю обратно на кровать и сворачиваюсь под одеялом калачиком. Свет не выключаю, так спокойнее. Как в детстве, когда боишься, что в самый разгар ночи из-под кровати начнут вылезать злобные чудовища. Своих чудовищ за этой дверью я знаю в лицо, но не хочу пропустить момент, когда они окажутся рядом.

Меня начало знобить, и я никак не могу согреться. Уже скрылась под одеялом с головой, в надежде создать там своим дыханием подходящий микроклимат. Обычно помогает. Но в этот раз холодно не снаружи, а внутри. Тело то трясет до стука зубов, то отпускает, и я расслабленно закрываю тяжелые веки.

Мороз, то и дело хватает меня своими колючими рукавицами за голые ноги и руки. Заснеженные улицы, сугробы, покрытые ровной гладкой коркой льда, оттого чем-то напоминающие пластик. Нарядные манекены с лицами любимых людей, надежно спрятанные в витринах пустых магазинов. Вижу свое жалкое отражение все в том же летнем платье. Застывший иней на стекле. Оно такое холодное, что я боюсь примерзнуть к нему, касаясь голыми руками. Но и отойти не могу — все они там! Мама в летнем воздушном шарфике с застывшей на лице улыбкой, отец в привычном деловом костюме. Мари, застенчиво опустившая глаза, Сергей в той самой рубашке, что так ему шла в ресторане.

Перехожу к следующей витрине. За ней меня встречает застывший Скай со стеклянными глазами, как у чучела. От испуга отпрыгиваю назад, но пересилив себя тут же возвращаюсь. Рядом неподвижные Джем и Вики, но такие счастливые в этом моменте. А вот и два лучших друга: Артем и Ник. С пятнами крови на одежде после драки в баре и глазами, полными надежды. Они словно вглядываются в лица за стеклом, но не видят меня.

— Я здесь! — кричу, пытаясь разбить витрину и разбудить их, но мои кулаки не оставляют даже царапин. — Я здесь! Почему вы не видите меня?!

— Эй, эй, не ори так, тише, — чья-то теплая рука заботливо накрывает мой лоб. — Температуры, вроде, нет, — продолжает незнакомый мужской голос, и я испуганно распахиваю глаза, но тут же прищуриваюсь от ослепляющего дневного света.

Надо мной навис рыжий с растрепанной вихрастой головой, а его глазища, яркие, как та самая первая листва, тревожно изучают мое лицо.

— Сурен! — вздрагиваю, уворачиваясь от застывшей на моем лбу тяжелой руки.

— На самом деле я Юрий, — смущенно улыбается мужчина, неохотно слезая с кровати.

С опаской поглядывая на его осторожные, плавные движения, сажусь, подтягивая коленки, кутаюсь в одеяло, и медленно отодвигаюсь подальше от одного из моих похитителей.